Это заняло у нее больше двух часов каторжного труда. Когда она, наконец, закончила, ее руки были покрыты мелкими ссадинами, а сама она была мокрой и жалкой. «Можешь отдохнуть», — бросил он и вышел.
Она осталась сидеть на полу в ванной, не в силах даже пошевелиться. Ей казалось, что это какой-то затянувшийся кошмарный сон, и она вот-вот проснется в своей прежней жизни. Но когда она вышла из ванной, он уже ждал ее в коридоре.
Он держал в руках лопату — старую, ржавую штыковую лопату из того самого злополучного сарая. «Что это?», — едва слышно прошептала она. «Твоя следующая работа», — ответил он и направился вниз.
Она поплелась за ним, словно овца на заклание. Он вывел ее на задний двор, к идеально ровному зеленому газону — предмету ее особой гордости. «Видишь это пространство?», — спросил он, обводя рукой двор.
«Здесь раньше росли мамины цветы. Розы, пионы, георгины. Она любила их больше всего на свете.
А ты безжалостно залила их бетоном и застелила этим мертвым зеленым ковром. Ты вернешь все, как было. Ты снимешь весь этот дерн, перекопаешь всю землю и вернешь сюда цветы».
«Какие цветы? У меня же их нет», — растерянно пролепетала она. «В сарае, в дальнем углу, стоит старый деревянный ящик. Там мамины семена.
Она собирала их с любовью каждый год. Ты найдешь их и посадишь. Все до единого.
До последнего семечка». «Но сейчас же не сезон сажать! Они не взойдут!» «Это не мои проблемы. Лена, копай».
Он с силой воткнул лопату в землю и отошел в сторону, усевшись на плетеную скамейку у зоны барбекю. Елена смотрела то на грубую лопату, то на его неподвижную фигуру.
Это было невозможно. Она никогда в жизни не держала в руках ничего тяжелее дамской сумочки. Но взгляд, который он бросил на нее, не оставлял ей никакого выбора.
Она взялась за холодный деревянный черенок. Ее руки нестерпимо болели после стирки, но она заставила себя нажать на лезвие ногой в дорогой домашней туфельке. Лопата с трудом вошла в плотный сплетенный дерн.
Она навалилась всем телом и с трудом вывернула первый ком земли. Он был невероятно тяжелым и неподатливым. Через пятнадцать минут она уже тяжело дышала, соленый пот заливал глаза.
Ее шелковое платье было безнадежно испачкано землей, прическа растрепалась. Она умоляюще посмотрела на Дмитрия. «Дима, пожалуйста, я больше не могу».
«Можешь», – коротко ответил он, не отрывая от нее пристального взгляда. И она снова, сцепив зубы, начала копать. Солнце поднималось все выше, оно палило нещадно.
Елена работала, а Дмитрий сидел и смотрел. Он не пил, не ел, он просто сидел и впитывал в себя картину ее унижения. Каждый вывернутый ком земли, каждый ее усталый вздох, каждая капля ее пота были для него целебным бальзамом на душевную рану.
Это было только начало, маленький аперитив перед основным блюдом его возмездия. В какой-то момент зазвонил ее телефон, который лежал на скамейке рядом с Дмитрием. На экране высветилось имя «Людочка», ее лучшая подруга.
Дмитрий взял телефон и нажал кнопку ответа. «Алло», — ледяным тоном произнес он. В трубке на мгновение повисла ошарашенная тишина, а потом раздался удивленный женский голос.
«Ой, а кто это? А где Лена?» «Это ее муж, Дмитрий. Лена сейчас очень занята. Она работает в саду.
Передайте ей, что мы ждем ее в спа-салоне через час, у нас запись! Я передам, но боюсь, сегодня она не сможет к вам присоединиться. У нее очень много работы.
Она приводит в порядок наш семейный очаг». Он говорил это абсолютно спокойно, но в его голосе сквозила такая скрытая угроза, что женщина на том конце провода растерялась и замолчала. «А с ней все в порядке?» «С ней все будет в полном порядке», — сказал Дмитрий и медленно, с расстановкой добавил: «…когда она усвоит несколько важных жизненных уроков».
Не дожидаясь ответа, он сбросил вызов и полностью выключил телефон. Он небрежно бросил его на землю и с хрустом раздавил каблуком своего тяжелого армейского ботинка. Экран треснул, превратившись в мелкую стеклянную паутину.
Елена видела это краем глаза и поняла, что последняя ниточка, связывавшая ее с прежней беззаботной жизнью, окончательно оборвана. Теперь она была полностью, безраздельно в его власти.
Она работала до самого вечера, пока солнце не начало клониться к закату. Она смогла вскопать лишь небольшой клочок земли, но была измотана до физического предела. Ее ладони были покрыты лопнувшими кровавыми волдырями, спина не разгибалась от боли.
Она в изнеможении упала на колени, не в силах больше стоять на ногах. «Хватит на сегодня», — сказал Дмитрий. Он встал и подошел к ней.
«Иди в дом». Она с трудом поднялась и, шатаясь, поплелась к двери. Когда она вошла в прихожую, он сухо бросил ей в спину: «Твоя комната теперь в сарае».
«Что?» — она резко обернулась. Ее глаза расширились от дикого ужаса. «Ты будешь жить там, на том же самом месте, где жила моя мать».
«Я принесу тебе туда матрас». «Нет! Пожалуйста, нет! Только не это!» — закричала она в истерике.
В ее голосе звучала настоящая, неподдельная паника. Она вдруг живо представила эту давящую темноту, эту вонь, этих крыс, которые наверняка шуршали там по ночам. «Я сделаю все, что ты скажешь, любую работу, только не отправляй меня туда!»
«Пожалуйста, Димочка, умоляю!». Он посмотрел на нее долгим взглядом, и на его губах появилась странная, страшная улыбка. «Хорошо», — сказал он.
«Я сегодня милостив. Ты останешься ночевать в доме. Но есть ты будешь то же самое, что ела она.
И спать будешь на голом полу». Она с облегчением выдохнула, еще не до конца понимая, что просто променяла одну пытку на другую. Он запер ее в бывшей комнате матери, которая теперь служила гардеробной.
Он предварительно вынес оттуда почти все вещи, оставив лишь несколько пустых коробок. На пол он бросил старое, тонкое одеяло. «Вот твоя постель.
Я принесу тебе ужин». Он вышел и запер дверь снаружи на ключ. Елена осталась одна, в темноте, окруженная молчаливыми призраками своей роскошной жизни.
Она слышала, как Дмитрий ходит по дому, что-то делает на кухне. Через полчаса он вернулся. Он открыл дверь и поставил на пол тарелку.
На ней лежало несколько черствых корок хлеба — точь-в-точь таких же, что он нашел в миске у матери. «А где вода?»
Обсуждение закрыто.