— неуверенно предложил он. — Просто чтобы посмотрели.
— Какой еще медпункт? — возмутилась Зоя Павловна. — В этих сельских медпунктах сидят фельдшеры, которые только зеленкой мазать умеют. Они тебе сейчас такого наговорят, что до вечера не разберемся. Денис, я сказала: едем на дачу, хватит ее слушать. Она просто манипулирует тобой, как всегда.
Денис замолчал. Он крепче сжал руль, и Алиса поняла, что он сдался. Он не будет спорить с матерью. Ее боль, ее страх — все это было неважно по сравнению с перспективой испортить матери настроение.
Алиса откинулась на сиденье, закрыв глаза. По щекам покатились слезы — слезы боли, обиды и бессилия. Она была одна в этой машине с двумя людьми, которым было наплевать на ее страдания. Она вспомнила, как год назад у Дениса разболелся зуб. Он стонал всю ночь, а утром она, отменив все свои дела, повезла его к лучшему стоматологу в городе, сидела в коридоре, пока ему делали операцию, а потом еще неделю готовила для него протертые супы. Тогда он называл ее «мой ангел-хранитель». Где был сейчас этот человек?
Боль накатила новой волной, такой сильной, что у Алисы потемнело в глазах. Она вцепилась в сиденье, сдерживая крик.
— Денис, пожалуйста, останови. Мне плохо.
Она говорила сквозь зубы, каждое слово давалось с трудом.
— Да что ж такое? — не выдержала Зоя Павловна. — Ты нам весь отдых испортишь! Денис, не останавливайся, это провокация.
Но Алиса уже не слушала ее. Она чувствовала, как тело перестает ее слушаться. Дыхание стало прерывистым, сердце колотилось где-то в горле. Она съежилась на сиденье, превратившись в один сплошной комок боли. В какой-то момент она потеряла счет времени. Машина ехала, за окном мелькали деревья, а она была погружена в свой личный ад.
Она думала о брате. Миша бы никогда так не поступил. Если бы она сказала ему, что ей больно, он бы развернул машину и помчался в больницу, не слушая ничьих возражений. Но Миши здесь не было. Здесь был Денис, ее муж, который боялся свою мать больше, чем боялся потерять жену.
Алиса открыла глаза. Она увидела в зеркале встревоженный взгляд Дениса.
— Алис, ты как? Совсем плохо?
Она только смогла кивнуть.
— Мам, она вся белая, — сказал он матери.
— Да вижу я! — проворчала Зоя Павловна. — Ладно, твоя взяла, уговорила. Денис, вон там указатель на какую-то деревню, сверни. Найдем там аптеку, купим ей еще таблеток. Ну, Но-шпу какую-нибудь.
Денис свернул с трассы на узкую проселочную дорогу. Машину затрясло на ухабах, и каждый толчок отдавался в животе Алисы новой вспышкой боли. Она закусила рукав кофты, чтобы не закричать. Внутри все горело. Она чувствовала, что происходит что-то страшное, необратимое. Это была не просто боль, это была катастрофа, разворачивающаяся внутри ее тела. А самые близкие люди везли ее не в больницу, а в деревенскую аптеку за Но-шпой.
Она посмотрела на свои руки. Пальцы дрожали. Она достала из сумочки телефон. Экран был тусклым, но она смогла разблокировать его. Она хотела позвонить Мише, но что она скажет? «Миша, забери меня. Мой муж и свекровь хотят меня убить»? Он не поверит. Или поверит и примчится, и тогда будет скандал, которого она так боялась. Нет. Нужно было что-то другое. Она открыла контакты и нашла номер скорой. Просто чтобы был под рукой. На всякий случай.
Машина въехала в небольшую, почти вымершую деревню. Покосившиеся заборы, заколоченные окна, разбитая дорога. Аптеки не было видно.
— Где тут у вас аптека? — крикнул Денис единственному прохожему, старику в телогрейке.
— Да нет у нас аптеки, милок, — прошамкал тот. — Закрыли уж год как. В райцентр ездить надо, километров двадцать отсюда.
Зоя Павловна громко выругалась.
— Ну вот, приехали. Потратили время из-за твоих капризов, — бросила она Алисе через плечо. — Денис, разворачивайся, поехали на дачу. Там у тети Вали точно что-нибудь найдется.
— Я не могу ехать, — прошептала Алиса. Боль стала такой, что она едва могла дышать. — Мне нужна скорая.
— Какая еще скорая? — взвилась свекровь. — Ты в своем уме? Из-за несварения желудка скорую вызывать? Ты знаешь, сколько сейчас ложный вызов стоит?
— Это не несварение. — Алиса с трудом приподнялась на локте. Ее лицо было покрыто холодным потом. — У меня… у меня, кажется, аппендицит.
Она сама не знала, почему сказала это. Просто это слово всплыло в памяти из какой-то медицинской передачи. «Острая боль в правом боку».
Зоя Павловна расхохоталась. Громко, неприятно.
— Аппендицит? Ну ты даешь, артистка, сама себе диагноз поставила. Ты у нас теперь и врач? Денис, ты слышишь? У нее аппендицит!
Денис молчал. Он развернул машину и снова выехал на трассу, но теперь он ехал медленнее. И Алиса видела, как он то и дело бросает на нее тревожные взгляды в зеркало.
— Денис, пожалуйста… — взмолилась она. — Отвези меня в больницу. В любую. Я боюсь…
Ее голос сорвался. Она больше не могла сдерживать слезы. Они текли по щекам, смешиваясь с потом. Она чувствовала себя абсолютно беспомощной, как ребенок, который заблудился и не может найти дорогу домой.
— Мам, ей правда очень плохо, — сказал Денис, и в его голосе прозвучала сталь, которую Алиса не слышала уже давно. — Она не притворяется. Надо что-то делать.
— Что делать? Что делать? — завелась Зоя Павловна. — Я тебе скажу, что делать. Ехать на дачу. Там тетя Валя, она медсестрой работала, она посмотрит. А если что, оттуда и вызовем скорую. Не посреди же трассы нам куковать.
— До дачи еще полчаса ехать, — возразил Денис. — А вдруг…
— Никаких вдруг, — отрезала мать. — Я сказала: едем. И не смей мне перечить.
Алиса слушала их перепалку как в тумане. Слова доносились до нее откуда-то издалека. Она сосредоточилась на боли, которая с каждой минутой становилась все более всепоглощающей. Она чувствовала, как слабеет, как сознание начинает уплывать. Она достала телефон. Пальцы не слушались, но она все-таки смогла набрать номер брата.
Гудки длинные, бесконечные.
— Да, Алис, привет, — раздался в трубке бодрый голос Миши. — Вы уже на месте?
— Миша, — прошептала она. — Мне плохо.
— Что случилось? — его голос мгновенно стал серьезным. — Ты где?
— Я не знаю. В машине. Едем на дачу. Живот болит. Очень.
— Что говорят Денис и его мать? — быстро спросил он.
— Они… Они не верят. Говорят, притворяюсь.
Алиса услышала, как брат выругался.
— Так, слушай меня внимательно. Не отключайся. Скажи им, что если они немедленно не отвезут тебя в больницу, это будет статья. Оставление в опасности. Поняла? Скажи, что я, как адвокат, им это гарантирую.
— Они не поверят.
— Поверят. Скажи твердо. И включи геолокацию на телефоне. Я сейчас выезжаю. Где вы примерно?
— Проехали… Указатель на… Вольногорск.
— Понял. Держись. Я скоро буду.
Телефон выпал из ее ослабевшей руки. Она снова свернулась в клубок, пытаясь найти положение, в котором боль была бы хоть немного слабее.
— Денис… — позвала она.
— Что? — он обернулся.
— Мой брат… Он адвокат. Он сказал, что если вы… не отвезете меня в больницу, это уголовная статья. Оставление в опасности.
Зоя Павловна, услышав это, снова взорвалась:
— Что? Он нам еще и угрожать будет, этот твой братец? Да кто он такой? Адвокатишка? Да я на него сама в суд подам за клевету.
— Мам, подожди. — Денис резко сбавил скорость. — Алис, ты серьезно?
— Он уже выехал, — прошептала она.
Денис съехал на обочину и заглушил мотор. В машине стало тихо. Слышно было только прерывистое дыхание Алисы и злое сопение свекрови.
— Ну и что ты предлагаешь? — нарушила тишину Зоя Павловна. — Что нам теперь делать? Разворачиваться и везти ее в город? А шашлык? А тетя Валя?
— Мам, при чем тут шашлык? — Денис ударил ладонью по рулю. — Алисе плохо.
— Да плохо ей, плохо! Симулянтка она! Специально все подстроила, чтобы нам отдых испортить! И братца своего подключила!
— Это неправда, — прошептала Алиса.
Она чувствовала, как ее тошнит. Она распахнула дверь машины и, вывалившись наружу, согнулась пополам. Ее вырвало прямо на сухую траву обочины. Денис выскочил из машины, подбежал к ней и стал гладить по спине.
— Алисенька!
— Тише! Тише!
Зоя Павловна тоже вышла. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на них с брезгливым выражением лица.
— Ну вот, доигралась. Теперь еще и машину испачкает.
Денис поднял голову и посмотрел на мать таким взглядом, какого Алиса у него никогда не видела. Взглядом, полным холодной ярости.
— Мама, замолчи! Просто замолчи, пожалуйста!
Он помог Алисе подняться, довел ее до машины, усадил на заднее сидение.
— Сейчас поедем в больницу, — сказал он твердо. — Ближайшая, наверное, в Вольногорск.
Он сел за руль, завел мотор. Но Зоя Павловна загородила ему дорогу.
— Я никуда не поеду, — заявила она. — Я ехала на дачу, а не по больницам мотаться. Если ты хочешь с ней возиться — возись. А меня отвези на дачу, как обещал.
Взгляд Дениса метался от бледного, измученного лица жены на заднем сидении к матери, которая стояла перед капотом, расставив ноги и уперев руки в бока, словно скала. Воздух в машине, казалось, загустел, стал вязким и тяжелым от напряжения…
Обсуждение закрыто.