Маша опустила глаза, сосредоточившись на хлебе в своих руках. «Нет, он ушёл после того, как мама ушла на небо. Сказал, что я доставляю слишком много хлопот и что кто-то позаботится обо мне». Она пожала плечами с покорностью, которую не должен знать ни один ребёнок.
«Но никто не позаботился». Дмитрий почувствовал нарастающий гнев на мужчину, бросившего этого ребёнка. Как кто-то мог отвернуться от собственной дочери? Вопрос ударил его с неожиданной силой, ведь он знал, что сам построил стены вокруг себя, дистанцируясь от отношений и эмоциональной ответственности.
«А где ты спишь, Маша?» — спросил он, боясь ответа. «Есть ниша под лестницей в здании там, на углу», — она неопределённо указала на окно. «Консьержка разрешает мне оставаться там, когда идёт дождь. В остальные дни я сплю на скамейке в парке».
Обыденность, с которой Маша описывала свою отчаянную ситуацию, заставила сердце Дмитрия сжаться. Официант вернулся с кремовым тыквенным супом, осторожно поставив его перед девочкой. «Осторожно, горячо», — предупредил Дмитрий, заметив, как она жадно склонилась над тарелкой.
Маша взяла ложку с некоторой нерешительностью, явно не привыкшая пользоваться столовыми приборами. Она наблюдала за Дмитрием мгновение, подражая тому, как он держал свою ложку. Осторожно подула на суп, прежде чем поднести его ко рту — жест, которому она, вероятно, научилась у матери в не столь отдалённом прошлом.
«Очень вкусно», — прокомментировала она с застенчивой улыбкой. Дмитрий понял, что является свидетелем чего-то драгоценного — искренней благодарности за вещи, которые он считал абсолютно обыденными. Когда он в последний раз действительно ценил еду, чувствовал благодарность за простой факт наличия еды на столе?
Пока Маша ела, Дмитрий заметил неодобрительные взгляды, которые продолжали бросать в его сторону. Семья за соседним столиком попросила пересадить их, словно бедность была заразной. Другие клиенты шептались и незаметно показывали пальцем.
Вместо того, чтобы чувствовать стыд, как это случилось бы в прошлом, Дмитрий почувствовал, как внутри него растёт возмущение, которого он не испытывал годами. Ресторан, который раньше олицетворял всё, чего он достиг, теперь казался символом поверхностности и исключения. «Почему эти люди так смотрят на нас?» — спросила Маша, заметив взгляды.
Дмитрий колебался, не зная, как объяснить жестокость мира семилетнему ребёнку, который уже познал больше своей доли страданий. «Потому что иногда люди больше заботятся о внешности, чем о том, что действительно важно», — ответил он, удивлённый собственной честностью. Маша кивнула, как будто это имело для неё совершенный смысл.
«Моя мама всегда говорила, что важно то, что внутри нас». В тот момент, наблюдая, как маленькая Маша смакует каждую ложку супа, словно это сокровище, Дмитрий почувствовал, как что-то пробуждается внутри него. Эмоция, которую он забыл, похоронив под годами амбиций и добровольного одиночества.
Как будто пелена спала с его глаз, позволяя ему впервые за долгое время увидеть то, что действительно имело значение. Администратор ресторана подошёл к столу, не в силах больше игнорировать необычную ситуацию. С натянутой улыбкой и контролируемым голосом он обратился к Дмитрию.
«Дмитрий Александрович, можно вас на пару слов?» Дмитрий посмотрел на Машу, которая теперь заканчивала суп, тщательно выскребая дно тарелки, чтобы не упустить ни капли. «Можете говорить прямо здесь», — ответил он, не отводя глаз от девочки.
Администратор откашлялся, заметно смущённый. «Дмитрий Александрович, я понимаю вашу щедрость, но у нас есть репутация, о которой нужно заботиться. Наши клиенты ожидают определённого стандарта обстановки».
Дмитрий наконец поднял глаза, чтобы встретиться с взглядом администратора. «И что это за стандарт, Сергей? Где голодающих детей выгоняют, чтобы не беспокоить людей, которые выбрасывают больше еды, чем многие едят за дни?» Его слова, сказанные тихим, но твёрдым тоном, вызвали ещё большее неудобство за соседними столиками.
Молодая женщина в дизайнерском платье опустила глаза на свою почти нетронутую тарелку, внезапно осознав привилегию, которую она имела. «Не совсем так», — попытался объяснить администратор. «У нас есть протоколы, и, честно говоря, гигиена — это законное беспокойство. Ребёнок явно не в надлежащем состоянии».
«У ребёнка есть имя», — перебил Дмитрий. «Её зовут Маша. А что касается гигиены, я уверен, что в вашем заведении есть соответствующие условия». Повернувшись к Маше, которая внимательно следила за разговором, Дмитрий мягко спросил: «Ты не хотела бы немного привести себя в порядок перед тем, как продолжить ужин?»
Девочка робко кивнула. «Можно помыть руки? Мама всегда говорила, что нужно мыть руки перед едой». «Конечно, можно», — ответил Дмитрий, бросив вызывающий взгляд на администратора.
«Сергей покажет, где туалет, не так ли?» Загнанный в угол, администратор не имел иного выбора, кроме как согласиться. «Сюда, юная леди», — сказал он, неохотно указывая путь. Маша посмотрела на Дмитрия, не решаясь отойти.
«Всё хорошо», — заверил он. «Я буду здесь ждать, когда ты вернёшься. Обещаешь, что не уйдёшь?»
Обсуждение закрыто.