Андрей посмотрел на часы. Было только девять утра.
— Еще нет, сынок. Он придет в два часа.
— Можно мне позавтракать внизу с вами?
— Конечно.
Пока Андрей шел за Матвеем, Карина осталась на кухне, явно борясь со своими чувствами по поводу этой ситуации. Остаток утра проходил медленно. Матвей был беспокоен и задавал множество вопросов о Семене и о том, как будет выглядеть встреча. Андрей старался держать ожидания низкими, объясняя, что может ничего не произойти, что важно не слишком настраиваться.
Ровно в два часа раздался звонок в дверь. Андрей пошел открывать и застал Семена стоящим за воротами. Мальчик постарался выглядеть чисто. Одежда по-прежнему была простой и заплатанной, но относительно чистой. Он нес маленькую холщовую сумку.
— Добрый день, Андрей Петрович. Я пришел вовремя.
— Да, Семен. Заходи.
Семен оглядывался, когда они шли по дорожке к дому. Было очевидно, что он никогда не был в таком месте. Его широко открытые глаза схватывали каждую деталь ухоженного сада и впечатляющего фасада дома.
— Ого, какой большой! — прокомментировал он без злобы.
— Это наш дом уже 10 лет, — объяснял Андрей, стараясь не звучать претенциозно.
Когда они вошли в гостиную, Матвей уже ждал, сидя на диване с Кариной рядом. Напряжение в воздухе было почти видимым.
— Привет, Матвей! — поздоровался Семен с энтузиазмом.
— Привет, Семен. Я ждал тебя с самого утра.
Семен подошел и, не спрашивая разрешения, сел на пол рядом с диваном, сравнявшись с Матвеем.
— Как ты спал? Тебе снились хорошие сны?
— Да. Мне снилось, что я бегу по пляжу. Давно мне не снилось, что я могу видеть.
Семен кивнул, словно прекрасно понимал.
— Моя бабушка всегда говорила, что сны показывают то, чего сердце больше всего желает, и что иногда они показывают и то, что возможно.
Карина вмешалась вежливым, но холодным голосом:
— Сначала мы хотели бы узнать о тебе побольше. Где твои родители?
Семен опустил голову:
— Моя мама ушла, когда я был младенцем. Мой папа… ему пришлось уехать, когда мне было пять лет. С тех пор я жил с бабушкой.
— А теперь?
— Теперь иногда остаюсь у тети Розы. Но у нее много детей. Когда нет места, я остаюсь в приюте при церкви.
Андрей и Карина переглянулись. Ситуация Семена была сложнее, чем они ожидали.
— А что насчет этой техники твоей бабушки? — спросил Андрей.
Семен открыл холщовую сумку и достал маленькую стеклянную баночку с чем-то, что выглядело как обычная грязь.
— Это особая земля. Моя бабушка говорила, что она впитывает боли и печали, которые застряли в теле, особенно когда человек потерял что-то важное и не может это принять.
— Как это работает? — спросил Матвей.
— Иногда, когда происходит что-то очень плохое, человек так сильно пугается, что часть его прячется глубоко внутри, как зверек, который сворачивается в клубок, когда боится.
Карина слушала внимательно, несмотря на очевидный скептицизм в ее выражении лица.
— И как именно ты применил бы это на Матвее? — спросила она.
Семен посмотрел на Матвея:
— Можно я снова дотронусь до твоего лица?
Матвей кивнул. Семен осторожно дотронулся до лица мальчика чистыми руками.
— Земля наносится на глаза и вокруг них. Остается примерно на 15 минут. В это время я рассказываю истории, которые рассказывала моя бабушка. Истории о храбрых людях, которые нашли то, что думали, что потеряли навсегда.
— И как это работает? — спросил Андрей, искренне заинтересованный.
— Моя бабушка говорила, что Земля вытягивает плохое, а истории напоминают человеку, кто он на самом деле внутри.
Карина покачала головой:
