Дорога заняла больше времени, чем я рассчитывала. Когда я переступила порог дома, одна из горничных испуганно шепнула, что Клавдия Николаевна уже полчаса как заперлась у старого хозяина в кабинете. Я подошла к дверям и замерла на секунду, услышав голос тети.
— Дядя, ты просто поддался на ловкую манипуляцию этой сиделки, — убеждала она. — Эта девчонка — профессиональная аферистка. Она молода, втерлась в доверие, пока я была в разъездах.
Это классическая схема — подменить анализы, нашептать ласковые слова. Ну посмотри на вещи трезво. Разве может чудо произойти спустя двадцать лет?
Здесь есть одно здравое решение. Нужно незамедлительно провести повторный анализ в моей клинике, и ты убедишься, что пригрел на груди змею. У нее нет ни капли нашей крови.
Я вошла в кабинет. Илья Данилович сидел за столом, осунувшийся и бледный, а Клавдия стояла над ним. При моем появлении она осеклась, и в ее глазах на мгновение мелькнула холодная уверенность хищницы, которая твердо знает, что игра идет по ее правилам.
— Я не аферистка, тетя, — мой голос дрожал, но я заставила себя смотреть ей прямо в глаза. — Я была у фермера, который был с ней в ее последний час, и вот что мы обнаружили в его доме. Я сделала шаг к столу и положила перед дедушкой испачканный листок.
Я видела мимолетную реакцию Клавдии: она едва заметно качнулась назад, но удержалась, вцепившись в край стола. Магнат дрожащими руками развернул клочок бумаги и долго всматривался в неровные строчки. В кабинете стало так тихо, что я слышала собственное дыхание.
Он открыл стол и достал какое-то старое письмо. Долго сравнивал буквы, глядя то в записку, то в письмо. — Это… это почерк Лизы, — выдохнул он, и его голос надломился.
Ее наклон, ее манера сокращать слова. Он читал медленно, и с каждым предложением его лицо становилось все более каменным. Потом поднял на племянницу взгляд, в котором читалась невыносимая боль.
— Клавдия, — Илья Данилович говорил тихо, — Лиза пишет, что ты знала о неисправности. После ее смерти ты получила контроль над всем моим бизнесом. А будь моя дочь жива, у тебя бы не было ничего.
Это послание звучит как страшное обвинение. — Все ложь, — сдавленно выговорила Клавдия. — Грязная подделка от грязной самозванки…
