— снова взорвался мужчина, сжав кулаки и ударив по столу.
«Я еще раз спрашиваю, кто в этом виноват?» — продолжал бушевать отчим. Катя, разрываемая между липким страхом и жгучим желанием дать отпор этому мерзкому типу, решила ответить вместо поникшей матери. «Уж точно не твоя супруга!» — смело выпалила она.
Деспот медленно перевел испепеляющий взгляд на дерзкую девчонку и злобно скрипнул зубами. Несколько крупинок каши вывалились из уголков его губ, шлепнувшись обратно в глубокую тарелку. «А кто у нас готовит жратву?» — с издевкой поинтересовался он у школьницы.
Девушка мгновенно осознала, что этот виртуозный манипулятор все равно выставит виноватой безответную женщину. «Это я готовлю, Олежка!» — едва слышно пролепетала мать, пытаясь отвести гнев от ребенка. «Вот видишь!» — победоносно заявил хозяин, зачерпывая огромную ложку крупы и отправляя ее в рот.
«Раз стряпня на тебе, значит, тебе и ответ держать за пустые кастрюли! И пусть отвечает не твоя нахлебница, а лично ты!»
Подобная манера общения шлифовалась этим человеком годами. Со временем его позиция трансформировалась в железобетонное правило: кругом одни вредители, а он — невинная жертва обстоятельств. Подобное лицемерие просто выводило старшеклассницу из себя.
Зачастую ее злила и сама родительница, которая готова была унижаться перед существом, давно утратившим всякий человеческий облик. В трезвом состоянии кочегар был просто озлобленным на весь мир и вечно искал крайних. Но стоило ему опрокинуть рюмку, как виновные назначались мгновенно, и начиналась жестокая расправа.
Наблюдать за этим было невыносимо жутко и омерзительно одновременно. Дочь прекрасно понимала, что этот брак был вынужденной мерой, продиктованной безвыходным положением.
В свое время женщину бросил ухажер, оставив ее беременной, с двухлетним сынишкой от прошлых отношений, абсолютно без копейки денег и крыши над головой. Тогдашний знакомый Олег проявил небывалое благородство, приютив Людмилу с маленьким Вовкой и еще не появившейся на свет девочкой. Своего биологического папу Катя никогда не видела, зато отлично изучила повадки отчима, бок о бок с которым провела все семнадцать лет.
На ее глазах он деградировал, с каждым годом становясь все более агрессивным и опасным. Школьница неоднократно умоляла маму собрать вещи и бросить этого тирана. Однако той вечно не хватало решимости: она панически боялась не выжить с двумя детьми, и никакие разумные доводы на нее не действовали.
Даже теперь, когда старший брат служил, а сама девушка оканчивала выпускной класс, ничто не мешало им навсегда вырваться из этого кромешного ада. К сожалению, Людмила категорически отказывалась что-либо предпринимать. Глубоко укоренившийся синдром жертвы, взращенный постоянными унижениями, превратил ее в безвольную прислугу.
Она была готова на любые жертвы, лишь бы угодить домашнему диктатору, хотя сделать это было физически невозможно. В такие моменты у подростка просто опускались руки, но она твердо пообещала себе: получив аттестат, она немедленно уедет в мегаполис. Там она найдет работу, обоснуется и сразу же заберет маму к себе.
Даже если придется тащить ее силой или подмешать снотворное, Катя вырвет ее из лап этого чудовища, искренне мнящего себя мучеником системы. Мужчина трудился в местной котельной на довольно тяжелой должности, но отнюдь не тяжелый труд испортил его характер. Девушка подозревала, что корни этой злобы кроются в его собственном детстве и воспитании отцом-деспотом.
Со временем сын просто скопировал модель поведения своего жестокого родителя. Как часто вспоминала мама, на заре их совместной жизни Олег был совершенно другим человеком. Он проявлял трогательную заботу, с удовольствием возился с маленьким Вовкой и здорово помогал с новорожденной малышкой…
