— Да, известный человек, — в ее голосе прозвучала горечь. — Совесть города, духовный наставник.
Она встала и подошла к стеллажу. Вытащила толстую папку. — Вот все, что я собрала в 2015-м. Имена пропавших, даты, обстоятельства. Кое-какие свидетельские показания, которые мне удалось собрать неофициально. Я сохранила копию.
На всякий случай. — Она положила папку на стол перед Алексею. — Забирайте. Передайте следователям. Только… — Что? — Не говорите, откуда это.
Пока. Если Игорь узнает, что я… — Она не договорила. — Он вас обижает? Елена отвела взгляд. — Иногда, когда я делаю что-то не так, когда задаю неправильные вопросы. — Почему вы не уйдете?
— Куда? У меня ребенок. Дом записан на него. Работа зависит от его семьи. Учредитель газеты — Геннадий Громов. Если я попытаюсь уйти, он сделает все, чтобы уничтожить меня.
Отберет дочь, выгонит на улицу. Он может, поверьте. Алексей взял папку. — Спасибо, — сказал он. — Я понимаю, чем вы рискуете. — Просто найдите правду.
Ради всех этих девушек. Ради вашей сестры. — Найду. Он уже был у двери, когда Елена сказала: — Морозов, будьте осторожны. Громовы — они не остановятся ни перед чем. Геннадий особенно.
Я видела его глаза. Там нет ничего человеческого. Алексей кивнул и вышел. На улице уже темнело. Алексей прижимал папку к груди как величайшую ценность. Это было больше, чем он надеялся найти.
Имена, даты, свидетельства. Материал, который опытный журналист собирал месяцами. Он достал телефон и набрал номер Козловой. — Наталья Викторовна, это Морозов. У меня есть еще информация. Много.
Можно завтра приехать? — Конечно. Что за информация? — Досье на пропавших, собранное журналистом восемь лет назад. Там свидетельские показания, которых нет в официальных делах. В трубке помолчали.
— Откуда у вас это? — Из источника, который пока хочет остаться анонимным. — Хорошо. Завтра в девять. Алексей повесил трубку и огляделся. Улица была пустой.
Он двинулся к автобусной остановке. Его квартира была на другом конце города. Черный внедорожник он заметил только тогда, когда тот уже остановился рядом с ним. Дверь открылась, и из машины вышел Игорь Громов собственной персоной. — Морозов, — сказал он почти дружелюбно. — Какая встреча.
Сядем, поговорим? Алексей инстинктивно шагнул назад. Сердце заколотилось. — Не бойтесь, — Громов поднял руки ладонями вверх. — Я без оружия. Просто хочу поговорить.
— О чем нам разговаривать? — О том, что вы нашли в храме. О вашей сестре. О том, что вы собираетесь делать дальше. Игорь Громов выглядел усталым. Под глазами залегли темные круги.
Лицо осунулось. За одни сутки он постарел на несколько лет. — Я знаю, что вы были у следователя Козловой, — продолжал он. — И знаю, что вы только что выходили из редакции. От моей жены. Алексей похолодел.
Они следили за ним. Все это время следили. — Не пугайтесь, — Громов словно прочитал его мысли. — Если бы я хотел вам навредить, вы бы уже об этом знали. Но я не враг вам, Морозов. Поверьте.
— Не враг? — Алексей почувствовал, как закипает злость. — Вы вели дело моей сестры восемнадцать лет назад и закрыли его, хотя была свидетельница, которая видела, как Марина села в черный джип, в такой же, как у вашего отца! Громов молчал. — Вы знали, — продолжал Алексей. — Вы всегда знали и покрывали преступника. Сколько еще девушек погибло из-за вашего молчания?
— Сядьте в машину, — тихо сказал Громов. — Пожалуйста. То, что я собираюсь вам рассказать, нельзя обсуждать на улице. Алексей колебался. Здравый смысл кричал, что это небезопасно. Но что-то в голосе Громова, в его глазах, в его сгорбленной фигуре говорило о другом.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Но если что, я сообщил следователю Козловой, где нахожусь и с кем встречаюсь. Это была ложь, но Громов кивнул. Разумно. Они сели в машину. Громов не завел двигатель, просто сидел, глядя перед собой.
Несколько минут молчал, словно собираясь с мыслями. — Мне было двадцать семь, когда я узнал, — начал он наконец. — Молодой лейтенант, полный идеалов, хотел бороться с преступностью, защищать невиновных. Смешно, да?
