Думаете, я счастлива быть Громовой? — Елена оглянулась. В редакции больше никого не было. И понизила голос. — Идемте в мой кабинет. Нам надо поговорить.
Кабинет главного редактора был маленьким и захламленным. Стеллажи с подшивками газет, компьютер, на стене — грамоты и фотографии. На одной из фотографий Елена стояла рядом с Игорем Громовым в день свадьбы. Молодые, счастливые, полные надежд. — Мы поженились в 2008-м, — сказала Елена, проследив его взгляд.
— Мне было 23, ему 30. Я только закончила обучение. Он был перспективным офицером. Любовь, романтика, планы на будущее. — Она села за стол и указала Алексею на стул напротив. — В первые годы все было хорошо. Игорь делал карьеру, я работала в газете.
Родилась дочь, Машенька. Ей сейчас 13. Нормальная семья, нормальная жизнь. — А потом? — Потом я начала замечать странности. Игорь иногда приходил домой сам не свой: бледный, молчаливый.
Закрывался в кабинете, пил. Я думала, работа, стресс. Полицейским тяжело, я понимала. — Елена помолчала. — В 2015-м я решила написать статью о пропавших без вести в нашем районе. Меня зацепила история одной девушки, Оксаны Беловой. Она работала на почте и исчезла в 2013-м.
Ее мать приходила в редакцию, плакала, просила помочь. Я начала копать и обнаружила, что за последние 20 лет в Верхнереченске и окрестностях пропало минимум 10 молодых женщин. Ни одну не нашли. — И что случилось со статьей? Елена невесело рассмеялась. — Игорь узнал.
Не знаю как. Может, кто-то из редакции сказал. Может, сам следил за моим компьютером. Он пришел домой и устроил скандал. Орал, что я лезу не в свое дело, что это навредит его карьере, что я должна думать о семье.
Потом… первый раз в жизни. Господи! Я хотела уйти от него. Собрала вещи, забрала Машу. Но он приехал, плакал, умолял простить. Говорил, что сорвался, что больше никогда.
И я… Я простила. Потому что дура. — Она сжала кулаки. — Статью я не опубликовала. Удалила все материалы. Сделала вид, что ничего не было.
Но я помню все, что нашла. Все имена, все даты. И я всегда знала: там что-то нечисто. Алексей смотрел на нее, не зная, что сказать. Эта женщина — жена человека, которого он считал причастным к судьбе его сестры. И она сама жертва этой семьи.
— Почему вы мне это рассказываете? — спросил он наконец. — Потому что устала молчать. Устала делать вид, что все нормально. Устала быть Громовой. — Она наклонилась вперед.
— Вчера вечером, когда Игорь пришел домой, он был в ужасном состоянии. Такого я не видела никогда. Заперся в кабинете. Звонил кому-то. Отцу, наверное. Я слышала обрывки разговора через дверь.
Он говорил: «Все кончено. Они нашли. Что будем делать?» Алексей почувствовал, как учащается пульс. — Он знает. Ваш муж знает, что там, в тех мешках. — Конечно знает.
Он всегда знал. И его отец знает. И покойный дядя знал. — Отец Василий?
