В наступившей тишине Иван услышал голос, усиленный мегафоном: «Призрак, мы знаем, что ты там. Выходи с поднятыми руками. Мы не хотим убивать старика. Нам нужен только разговор».
Иван хмыкнул. Разговор. Конечно.
Сначала прострелят колени, потом локти, а потом, может быть, и поговорят. Стандартная процедура психологического давления. Заставить жертву сомневаться, дать ложную надежду.
«Идите к черту!» — мысленно ответил он, осторожно открывая раму заднего окна. Петли были смазаны, они не скрипнули. Он вывалился наружу, в глубокий сугроб, мягко, как мешок с мукой, сразу же перекатившись под защиту фундамента.
Холод мгновенно охватил его, пробираясь под одежду. Но адреналин грел лучше любой печки. Теперь он был снаружи.
Теперь он был в своей стихии. С другой стороны дома, там, где остался вход, раздался треск и грохот. Видимо, штурмовая группа выбила дверь.
Иван замер, считая секунды. Раз. Два.
Три. Взрыв. Глухой, объемный хлопок гранаты внутри замкнутого помещения прозвучал как удар молота по пустой бочке.
Следом раздались крики. Растяжка сработала. Кто-то из штурмующих потерял осторожность.
«Минус один, или, по крайней мере, тяжелый трехсотый», — констатировал Иван. Теперь начнется хаос. Они будут думать, что он все еще внутри.
Забаррикадировался в дальней комнате или спустился в подпол. Это давало Ивану драгоценные минуты, чтобы зайти им во фланг. Он двинулся в сторону леса, делая широкий крюк.
Снег был глубоким. Идти было тяжело. Сердце колотилось где-то в горле, напоминая о возрасте.
Семьдесят лет — это не тридцать. Суставы ныли, дыхание сбивалось. Но мышечная память, вбитая годами тренировок, заставляла тело работать эффективно.
Вдруг слева, в густом подлеске, раздался вопль ужаса. А затем — звуки борьбы, рычания и треск ломаемых веток. Синевир.
Верный пес вступил в бой. Иван остановился, прижавшись к стволу сосны. Через прибор ночного видения он всмотрелся в чащу.
Метрах в пятидесяти от него один из наемников, который, видимо, стоял в охранении периметра, катался по снегу, пытаясь сбросить с себя огромную тушу. Пес работал молча и страшно. Он не лаял.
Наемник пытался достать пистолет, но пес не давал ему шанса. Второй боец, находившийся неподалеку, развернулся на шум и вскинул автомат, пытаясь прицелиться в свалку тел, но боялся задеть своего. «Волк! Тут волк!» — заорал он в гарнитуру рации.
Это был шанс. Иван поднял пистолет. Дистанция — тридцать метров.
Для пистолета в зимнем лесу — предельная, но у него не было выбора. Ружье он оставил за спиной, сейчас нужен был точный, хирургический выстрел. Он выдохнул, поймал в прицел светлое пятно головы второго наемника, который на секунду замер.
Плавно нажал на спуск. Выстрел сухой и резкий. Пуля вошла точно под срез шлема, в незащищенную шею.
Наемник дернулся, выронил автомат и рухнул в снег. «Синевир, ко мне! Уходи!» — свистнул Иван особым птичьим свистом, который они разучили много лет назад.
Пес, услышав сигнал, мгновенно разжал челюсти. Наемник под ним уже не сопротивлялся. Синевир, похожий на демона ночи, растворился в темноте, уходя вглубь леса, чтобы сменить позицию.
Иван тоже не стал задерживаться. Он знал, что сейчас сюда сбегутся остальные. Он перебежал к следующей группе деревьев, чувствуя, как силы начинают покидать его.
Адреналиновый всплеск проходил, уступая место свинцовой усталости. Ему нужна была передышка, хотя бы минута. Он упал в яму, образованную корнями упавшего дерева, и засыпал себя снегом.
В наушнике трофейной рации, которую он забрал у Шрама и прицепил к воротнику, раздался голос. Тот самый, холодный и властный. «Группа два, доклад. Группа три, что у вас?»
«Тишина». «Группа два, отвечать!» «Тут! Тут бойня!» — прохрипел кто-то. Видимо, тот, кого потрепал Синевир, еще был жив.
«Зверь. Огромный. Серега «двухсотый». У меня рука… в лохмотья».
«Отставить панику!» — рявкнул голос в эфире. «Это собака. Просто большая собака. Призрак в лесу. Он ушел из дома».
«Перегруппироваться. Включить тепловизоры. Найти и уничтожить. Работать парами».
Иван закрыл глаза на секунду. Тепловизоры. Это плохо.
Очень плохо. Его тулуп хорошо держит тепло, но лицо и руки будут светиться как новогодняя елка. Ему нужно остыть.
В прямом смысле. Он начал натирать лицо снегом, стараясь снизить температуру кожи. Это старый трюк.
Работает недолго, но может спасти жизнь. Он выглянул из своего укрытия. Лес вокруг дома теперь ожил.
Они были злы, собраны и теперь знали, с кем имеют дело. Иван заметил, как двое бойцов отделились от группы и направились в его сторону. Они шли грамотно…
Обсуждение закрыто.