«Ты… Ты покойник. Полковник уже здесь. Он тебя на куски порежет».
«Полковник?» — переспросил Иван. В его памяти всплыло одно имя. Имя человека, которого он считал мертвым уже пятнадцать лет.
Человека, который предал их группу в горах, продав маршрут боевикам. Полковник Волков. Позывной «Людоед».
Если это Волков, то все встало на свои места. Это была не просто зачистка, это была личная вендетта. Волков выжил, поднялся, создал свою ЧВК и теперь пришел, чтобы закрыть последний гештальт.
Рация на груди раненого ожила. «Призрак… Я слышал выстрелы. Мои мальчики заканчиваются, да?»
Голос был спокоен, даже весел. «Ты всегда был упрямым, Ваня. Но патроны у тебя не бесконечные. А я привез с собой кое-что интересное. Посмотри на крышу своего дома».
Иван резко обернулся в сторону избушки. Сквозь деревья он увидел, как на крыше дома, освещенной фарами снегохода, стоит высокая фигура. В руках человека был не автомат.
Это был РПО «Шмель» — реактивный пехотный огнемет. А рядом с ним, на коленях, стояла маленькая сгорбленная фигурка. Сердце Ивана пропустило удар.
Это была баба Мария, его соседка из дальней деревни, которая иногда приносила ему молоко. Как она здесь оказалась? Они захватили ее по дороге.
«У тебя выбор, Ваня», — протрещала рация. «Ты выходишь на поляну, бросаешь оружие, и мы говорим как старые друзья. Или я превращаю твой дом в крематорий, вместе с этой старой женщиной и твоими пленниками в подвале. Считаю до десяти».
Иван посмотрел на раненого парня у своих ног. Тот ухмылялся, глядя на него снизу вверх. «Конец тебе, дед!» — прошептал он.
Иван повернулся к дому. В его глазах больше не было ни усталости, ни сомнений. Осталась только холодная, кристально чистая ярость.
Волков нарушил последнее табу. Он втянул гражданских. «Раз! Два!» — считал голос в рации.
Иван проверил магазин автомата. Почти полный. Он сорвал с разгрузки мертвого наемника две гранаты.
«Держись, Мария!» — прошептал он. «Я иду». Он не собирался сдаваться.
Он собирался устроить Людоеду такую войну, от которой содрогнется даже ад. Иван растворился в темноте, двигаясь к дому не по прямой, а по спирали, приближаясь к последнему акту этой кровавой драмы. Финал был близок.
«Три!» — голос полковника Волкова, усиленный рацией, эхом разносился над заснеженной поляной, заглушая даже вой ветра. Каждая секунда отсчета падала в сознание Ивана Петровича тяжелым камнем. Он знал Волкова.
Знал, что тот не блефует. Людоед получил свое прозвище не за красивые глаза, а за тотальное пренебрежение человеческой жизнью ради достижения цели. Если счет дойдет до десяти, огненный шторм из термобарического заряда «Шмеля» превратит деревянный сруб в братскую могилу, испепелив и заложников в подвале, и бабу Марию на крыше, и саму память о мирной жизни, которую Иван так старательно строил.
Иван двигался сквозь глубокий снег с неестественной для своего возраста скоростью, но при этом плавно, словно текла вода. Он не бежал напрямую, это было бы самоубийством. Свет фар снегоходов, расставленных полукругом, создавал перекрестные зоны освещения, но между ними оставались узкие коридоры тьмы — слепые зоны, которые мог заметить только глаз профессионала.
Иван использовал рельеф: небольшую ложбину, ствол упавшей смереки, сугроб, наметенный ветром. Его сердце работало на пределе, перекачивая густую от адреналина кровь, но разум оставался холодным. У него был план, рискованный на грани фола, но единственный возможный.
Атаковать Волкова в лоб было нельзя: любое резкое движение — и палец полковника нажмет на спуск огнемета. Нужно было заставить его совершить ошибку, заставить его отвести взгляд. «Ваня, ты меня расстраиваешь. Неужели ты бросишь невинную старушку? Это так не похоже на офицера», — издевался Волков, сканируя лес через тепловизионный прицел, закрепленный на шлеме.
Но Иван уже знал слабость этой техники — снег. Густой, плотный снегопад создавал помехи, а если добавить к этому тепловую завесу? Иван добрался до перевернутого снегохода, водителя которого он снял первым выстрелом.
Машина лежала на боку, гусеница все еще медленно вращалась, а из пробитого бака на снег капало топливо, распространяя резкий химический запах. Это был подарок судьбы. Иван выдернул чеку из трофейной гранаты, но он не бросил ее в сторону дома.
Он аккуратно положил ее в лужу бензина под перевернутым снегоходом, прикрыв телом от взгляда с крыши, и, отсчитав две секунды, рванул в сторону, перекатываясь за толстый ствол дерева. Взрыв прогремел оглушительно. Пары бензина детонировали мгновенно, создав объемный огненный шар, который взметнулся в небо на пять метров…
Обсуждение закрыто.