«Мариша! Это он! Я знаю, что трудно поверить, но это наш мальчик!» — Роман шагнул к ней. «Он пережил ужасную аварию, сильно пострадал. Но это он. Посмотри ему в глаза. Посмотри внимательно».
Марина приблизилась дрожа. Каждый шаг давался с трудом. Она боялась. Боялась поверить и обнаружить, что это ложь. Боялась прикоснуться, и мальчик исчезнет, как дым.
Она подошла близко. Очень близко. И посмотрела прямо в глаза Мише. Мальчик тихо плакал, ожидая. Ожидая, что мать его узнает. Что мать примет его обратно. Даже такого другого. Даже сломанного.
«Ты… У тебя аллергия на креветки?» — вдруг сказала Марина дрожащим голосом. «С самого детства. Однажды случайно съел на празднике и так плохо себя почувствовал, что нам пришлось бежать в больницу».
«Да», — подтвердил Миша. «И ты боялся темноты?» — продолжила она. «До семи лет спал с включенным светом. Говорил, что под кроватью монстр». «Да, пока папа не купил тот ночник-космонавт».
«А песня? Та песня, которую я пела тебе перед сном. Ты помнишь?» Миша начал тихонько напевать. Фальшиво. Но это была та самая песня. Колыбельная, которую Марина придумала, когда он был младенцем.
Глупая песенка про звезды и мечты, но она была только их. Марина рухнула. Буквально упала на колени на мокрый пол гаража и притянула сына в такие крепкие объятия, что Миша чуть не потерял равновесие.
«Мой сын! Мой мальчик! Мой малыш!» — кричала она и целовала его изуродованное лицо, не обращая внимания на шрамы, на грязь, ни на что. «Ты живой! Слава Богу, ты живой!» Роман присоединился к объятиям.
Все трое там, на холодном полу гаража, плача и смеясь, не верили, что это реально. Тетя Маша, домработница, наблюдала за всем из дверей, прикрыв рот руками, тоже плача. Она, которая бросила трубку, когда мальчик позвонил.
Она, которая обругала его, думая, что это хулиганы. Вина будет терзать ее до конца жизни. Спустя долгое время они успокоились достаточно, чтобы войти в дом.
Марина не отпускала Мишу, крепко держала его за руку, словно мальчик исчезнет, если она отпустит хоть на секунду. «Давай тебя искупаем. И поесть. Тебе нужно поесть, ты такой худой, сынок!» — она говорила без остановки, планируя все.
«И вызовем врача, доктора Игоря, он приедет сюда, а завтра поедем в клинику сделать все анализы». «Мариша, спокойно, дай мальчику вздохнуть». Роман улыбнулся. Это была первая настоящая улыбка за шесть месяцев.
Миша принял самую долгую ванну в своей жизни. Он стоял под горячей водой, пока кожа не сморщилась. Казалось, он смывал шесть месяцев грязи, боли, заброшенности. Когда вышел, на кровати ждала новая одежда.
Марина сохранила все, что принадлежало сыну, не смогла ничего отдать. Каждая вещь, каждая игрушка, каждый рисунок остались нетронутыми в комнате. Но одежда оказалась велика. Миша слишком сильно похудел, казалось, он плавает в собственной одежде.
Он спустился в гостиную, прихрамывая, опираясь на костыль. «В доме много лестниц, очень много. Будет трудно». «Мы все переделаем, сынок. Сделаем пандусы, переоборудуем комнату на первом этаже, все, что тебе нужно».
Роман уже планировал. Деньги не были проблемой, никогда не были. Они сели втроем на диван. Тетя Маша принесла еду, много еды. Но Миша смог съесть только немного, желудок сжался от долгого голодания.
«Расскажи нам, сынок, расскажи все с самого начала», — просила Марина, держа его за руку. «Что случилось в тот день?» Миша глубоко вздохнул. Рассказывать будет больно, но им нужно было, они заслуживали знать.
«Экскурсия была в зоопарк. Мы так радовались, все пели в автобусе, фотографировались, играли». Он начал, глаза потерялись в воспоминаниях. «Я сидел с Петей, вы его помните? Мой лучший друг»….
Обсуждение закрыто.