Вспоминала рождение их так и не случившегося ребенка. Они пытались два года, но ничего не получалось. Врачи говорили, что у нее все в порядке. А вот Игорю нужно пройти обследование. Но он наотрез отказался. «Во мне не может быть проблемы, – заявил он тогда. – Я здоров. Это все твои нервы из-за работы». И она поверила. Обвинила себя.
Может, если бы у них был ребенок, все было бы иначе? Свекровь не лезла бы так в их жизнь? А Игорь? Повзрослел бы? Нет. Ольга горько усмехнулась в темноту. Ничего бы не изменилось. Появился бы еще один рычаг для манипуляций со стороны Антонины Павловны: «Оленька, ты неправильно пеленаешь моего внука», «Игоречек, почему ребенок плачет? Наверное, Оля его не покормила вовремя». А Игорь так и остался бы вечным ребенком, разрывающимся между мамой и женой.
Она встала и подошла к окну. Ночной город жил своей жизнью. Где-то там, в другом районе, в их бывшей квартире, сейчас был Игорь. Что он делает? Пьет? Звонит маме и жалуется на свою жестокую жену? Или, может, он тоже не спит и думает о ней, жалея о случившемся?
Внезапно ей стало его жаль. Не как мужа, а как человека. Слабого, зависимого, неспособного взять на себя ответственность. Он был заложником своей матери, ее удушающей любви и тотального контроля. И он никогда не найдет в себе сил, чтобы вырваться из этой клетки. А она нашла.
Это осознание принесло странное спокойствие. Она больше не злилась на него. Она просто поняла, что они из разных миров. Она — человек, который привык бороться, добиваться, решать проблемы. Он — человек, который привык, что проблемы за него решает кто-то другой. Сначала мама, потом она.
Она вернулась в постель и почти сразу уснула. Ей приснился странный сон: будто она идет по длинному, темному коридору, а в конце – дверь, из-за которой доносится голос Игоря. Он зовет ее, просит помочь. Она подходит к двери, берется за ручку, но не открывает. Она просто разворачивается и уходит в противоположную сторону, где в конце коридора виден яркий, теплый свет.
Утром она проснулась с ясной головой и твердым решением. Она не будет бороться за эту квартиру. То есть она будет бороться за свою долю, за то, что принадлежит ей по закону. Но она не будет цепляться за эти стены, за это прошлое. Она начнет все с чистого листа.
За завтраком она объявила об этом родителям.
— Я думаю, лучше всего продать квартиру и поделить деньги, – сказала она. — Я не хочу больше иметь с ними ничего общего. Я заберу свою половину, добавлю сбережения и куплю себе что-нибудь маленькое. Студию или однушку. Мне хватит.
— Разумное решение, – кивнул отец. — Но они могут не согласиться на продажу. Антонина вцепится в нее мертвой хваткой.
— Тогда пусть выкупают мою долю, – пожала плечами Ольга.
— У них есть на это деньги? Сомневаюсь.
— Так что продажа – самый реальный вариант.
В обед позвонил юрист, с которым договорился отец. Андрей Викторович – спокойный и уверенный мужчина лет пятидесяти пяти. Он внимательно выслушал историю Ольги, задал несколько уточняющих вопросов по поводу ипотеки и вложений.
— Ситуация ясная, – подытожил он. — Квартира приобретена в браке, значит, является совместно нажитым имуществом. Вы имеете право ровно на половину. Тот факт, что большую часть платежей вносили вы, можно будет использовать в суде как дополнительный аргумент. Но, скорее всего, суд разделит все 50 на 50.
— А то, что его мать давала деньги на первый взнос? – спросила Ольга.
— Это был подарок сыну, – объяснил юрист. — Если нет договора займа, доказать, что это был долг, а не подарок, практически невозможно. Так что на раздел это не повлияет.
— Значит, я могу рассчитывать на половину?
— Абсолютно. Я подготовлю исковое заявление о расторжении брака и разделе имущества. От вас нужны будут документы: свидетельство о браке, документы на квартиру, ипотечный договор и выписки с вашего счета, подтверждающие платежи. Я все соберу.
После разговора с юристом Ольга почувствовала себя еще увереннее. У нее был план. Четкий и понятный. Больше никаких эмоций, только холодный расчет.
Остаток дня она провела, разбирая коробки. Она безжалостно выбрасывала все, что напоминало ей об Игоре: его подарки, их общие фотографии, какие-то мелочи, которые раньше казались ей дорогими. Она освобождала не только комнату, но и свою жизнь от прошлого.
Вечером, когда все было почти разобрано, она наткнулась на старый альбом с фотографиями. На одной из них они с Игорем стояли на набережной. Молодые, счастливые. Обнимались и смеялись. Ольга долго смотрела на эту фотографию. Ей не было больно. Было лишь немного грустно. Грустно о том, что эта сказка так и не стала реальностью. Она закрыла альбом и убрала его на самую дальнюю полку. Прошлое должно оставаться в прошлом. А у нее впереди новая жизнь.
Процесс сбора документов для развода оказался сложнее, чем предполагала Ольга. Часть бумаг на квартиру, включая оригиналы некоторых платежек, осталась в их общей квартире. Ей снова пришлось туда ехать. На этот раз в сопровождении не только отца, но и участкового, которого она предусмотрительно вызвала, чтобы избежать очередного скандала.
Игорь встретил их на пороге с мрачным и враждебным видом. Антонины Павловны на удивление не было.
— Что еще? – процедил он сквозь зубы. — Ты решила вынести последнее?
— Я пришла за документами, которые необходимы для суда, – спокойно ответила Ольга, проходя в квартиру.
Присутствие человека в форме действовало на Игоря отрезвляюще. Она быстро нашла нужную папку в ящике письменного стола. Пока она проверяла содержимое, Игорь стоял в дверях, скрестив руки на груди.
— Значит, все-таки развод? – спросил он глухо. — Ты не передумала?
— Нет, Игорь, не передумала.
— И все из-за мамы? Из-за одного испорченного вечера?
Ольга подняла на него глаза.
— Нет, не из-за одного вечера. А из-за семи лет, прожитых в тени твоей мамы. Из-за того, что ты так и не стал мне мужем. – Она закрыла папку. — Это все. Больше мне здесь ничего не нужно.
Когда они вышли из квартиры, Ольга почувствовала, что последняя ниточка, связывавшая ее с этим местом, оборвалась. Теперь это была просто чужая квартира, в которой жил чужой ей человек.
Судебный процесс обещал быть долгим и неприятным. Как и предполагал отец, Антонина Павловна вцепилась в квартиру мертвой хваткой. На первом же заседании она, выступая в качестве свидетеля со стороны сына, устроила настоящее представление. Она плакала, заламывала руки и рассказывала, как всю жизнь копила деньги, чтобы купить «сыночку гнездышко», и как эта хищница теперь хочет все отнять.
Игорь сидел рядом с матерью и своим адвокатом, послушно кивая и поддакивая. Он выглядел жалко. Ольга смотрела на него и не чувствовала ничего, кроме легкой брезгливости.
Адвокат Игоря пытался доказать, что вклад Ольги в семейный бюджет был минимальным, а большую часть расходов нес на себе Игорь, получая неофициальные доходы от продажи своих картин. Это было настолько абсурдно, что даже судья, пожилой и опытный мужчина, не смог сдержать ироничной улыбки.
— У вас есть доказательства этих доходов? – спросил он. — Налоговые декларации? Выписки со счетов?
— Мой клиент – человек творческий, – напыщенно ответил адвокат. — Он предпочитает наличный расчет.
— Понятно, – кивнул судья. — А у вас, уважаемая, есть доказательства ваших доходов и платежей по ипотеке?
Обсуждение закрыто.