Где-то очень глубоко внутри него теплилась неистребимая надежда, которая настойчиво шептала, что когда-нибудь этот уличный ад обязательно закончится.
Он устроился официальным подсобным рабочим на крупную городскую стройку, ежедневно таская на своей спине тяжелые мешки с цементом. Вскоре парень уговорил прораба взять его дополнительно работать ночным сторожем, чтобы хоть немного увеличить свой скромный доход. Дмитрий спал всего по три-четыре часа в сутки на жесткой кушетке в бытовке, ел один раз в день, но продолжал неустанно копить деньги. У него появилась заветная, кристально чистая мечта — иметь свой собственный дом, закрытый на надежный замок.
Он страстно мечтал о месте, откуда ни один человек в мире не сможет безнаказанно выгнать его на мороз. Это должен был быть укромный уголок, где он наконец-то станет полноправным, неоспоримым хозяином своей собственной судьбы. Однажды туманным утром, когда Дмитрий внимательно разбирал рубрику недвижимости в старой газете, его взгляд зацепился за необычное предложение. Мелким шрифтом было напечатано, что продается старый дом в селе Сосновка в восьмидесяти километрах от города, а цена составляет всего пять долларов.
Он перечитал эти несколько коротких строк три раза подряд, протирая уставшие глаза и совершенно не веря им. Сумма казалась абсолютно нелепой опечаткой редакции или хитрой уловкой мошенников, ищущих доверчивых простаков. Но интуиция, сильно обостренная годами жизни на улице, настойчиво подсказывала молодому человеку немедленно найти таксофон и позвонить по указанному номеру. На другом конце провода после долгих гудков ответил старый, глухой и хрипловатый голос, который спокойно подтвердил реальность печатного объявления.
Мужчина вежливо представился Иваном Петровичем и подробно, с расстановкой объяснил сложившуюся жизненную ситуацию. Дом ранее принадлежал его покойному старшему брату, у которого не осталось прямых наследников, и поэтому здание пустовало много лет. Постройка практически разваливалась на глазах, однако земля вокруг оказалась исключительно хорошим, плодородным черноземом. Восьмидесятитрехлетний хозяин честно признался, что ездить так далеко и заниматься сильно заросшим участком ему физически тяжело.
Бросать родовое гнездо на окончательное растерзание местным мародерам и дикой природе старику было откровенно жалко. Поэтому он принял нестандартное решение: отдать недвижимость за символическую цену тому, кто твердо пообещает попытаться привести ее в надлежащий порядок. Через неделю, отпросившись со стройки, Дмитрий уже решительно стоял перед тем самым участком, который был мутно изображен на газетной фотографии. То, что он увидел перед собой в реальности, могло бы мгновенно сломить дух любого взрослого, полностью состоявшегося мужчины.
Старый деревянный сруб действительно находился в критическом, почти безнадежном состоянии. Половина прогнившей, густо покрытой мхом крыши эпично провалилась внутрь дома, а стеклянные окна были давно и безжалостно выбиты хулиганами. Входная дверь криво и жалобно висела на одной ржавой, скрипучей петле, напоминая о полном, беспросветном запустении. Повсюду во дворе валялись строительные обломки, старые почерневшие доски, куски ржавого кровельного железа и битый шифер.
Сорная трава выросла почти по пояс, скрывая под собой узкие тропинки и жалкие остатки былого хозяйства. Это было совсем не жилище, это были настоящие, печальные руины, на которые было физически больно смотреть. Иван Петрович, который приехал в село специально для оформления документов у нотариуса, лишь печально покачал седой головой. Старик тяжело вздохнул и с пониманием произнес, что нисколько не обидится, если парень прямо сейчас передумает совершать эту безумную сделку.
Восстановить такое ветхое строение казалось почти невыполнимой, утопической задачей для одного худощавого молодого человека без серьезных финансовых сбережений. Но Дмитрий даже не пошевелился, чтобы уйти, ведь его цепкий взгляд скользил по почерневшим бревнам, и он ясно видел свои будущие стены. Он молча достал из внутреннего кармана куртки измятую пятидолларовую купюру и уверенно, без тени сомнения протянул ее старику. Глядя прямо в глаза Ивану Петровичу, он твердо пообещал, что обязательно справится со всеми навалившимися трудностями.
В его молодом голосе внезапно зазвучала такая настоящая, холодная сталь, закаленная годами сурового выживания, что старик невольно вздрогнул. Иван Петрович посмотрел на него долгим, проницательным взглядом, затем крепко пожал огрубевшую от работы руку парня и торжественно передал звенящую связку ржавых ключей…
Обсуждение закрыто.