Михаил убрал ногу с груди поверженного врага и медленно, с огромной нежностью повернулся к самому дальнему углу кухни, где все еще прятались его любимые девочки. Мария смотрела на своего мужа широко открытыми, полными слез и безграничной благодарности глазами, не веря в то, что этот страшный кошмар действительно подошел к концу. Она крепко прижимала к себе маленькую Анечку, которая наконец-то перестала громко плакать и теперь лишь тихо, прерывисто всхлипывала на плече своей отважной матери.
Солдат сделал осторожный шаг навстречу своей семье, чувствуя, как вся накопленная боевая ярость стремительно покидает его тело, оставляя после себя лишь всепоглощающую, искреннюю любовь. Его мозолистые, измазанные в чужой крови руки бессильно опустились вдоль туловища, словно он снова стал тем самым обычным, добрым человеком из мирной, прошлой жизни. В тишине кухни, нарушаемой лишь жалкими стонами избитых преступников, вдруг отчетливо и ясно зазвучала далекая полицейская сирена, стремительно приближающаяся к их многострадальному дому.
Неравнодушные соседи, услышав страшные звуки борьбы и истошные крики о помощи, все-таки смогли побороть свой страх и своевременно вызвали правоохранительные органы. Михаил устало, но с огромным облегчением выдохнул, понимая, что теперь эти сломленные и униженные бандиты будут переданы в руки официального, законного правосудия. Его главная и самая важная жизненная миссия на сегодняшний вечер была успешно выполнена: он защитил свой родной дом, свою любимую жену и своего прекрасного ребенка.
Пронзительный вой полицейских сирен стремительно приближался, уверенно разрывая гнетущую ночную тишину темных улиц этого измученного постоянными тревогами прифронтового города. Тревожные красно-синие проблесковые маячки ярко осветили плотно задернутые шторы квартиры, навсегда прогоняя остатки того первобытного мрака, который принесли с собой криминальные гости. Тяжелые, слаженные шаги нескольких патрульных гулко загрохотали по бетонным ступеням старого подъезда, громко возвещая о долгожданном прибытии официальных представителей закона.
Двое крепких полицейских в бронежилетах и с тактическим оружием наперевес осторожно вошли в разрушенную кухню, профессионально оценивая масштабы произошедшего здесь побоища. Их настороженные, опытные взгляды мгновенно зафиксировали избитых, жалобно стонущих на залитом кровью линолеуме бандитов и возвышающегося над ними сурового человека в камуфляже. Михаил абсолютно спокойно и с нескрываемым внутренним достоинством немного поднял свои уставшие руки, всем своим видом демонстрируя полную готовность к диалогу с патрулем.
Молодой, невысокий лейтенант с огромным удивлением узнал в скулящем на полу грузном толстяке местного авторитета Виктора Ткаченко, который годами терроризировал весь спальный район. Офицер полиции категорически не мог поверить собственным глазам, видя, как этот некогда всесильный и неприкасаемый рэкетир сейчас унизительно размазывает кровавые сопли по лицу. Фронтовик медленно и аккуратно достал из глубокого внутреннего кармана бушлата свой военный билет вместе с отпускным листом, подтверждая свою личность и статус.
Мария, наконец-то почувствовав себя в относительной безопасности, осторожно вышла из дальнего угла кухни, продолжая крепко прижимать к себе успокаивающуюся маленькую Анечку. Женщина дрожащим, но невероятно твердым голосом начала подробно рассказывать прибывшим правоохранителям о наглом вымогательстве огромной суммы денег, собранных неравнодушными волонтерами для нужд армии. Она указала на растоптанную праздничную паску и разбитую посуду, которые красноречиво свидетельствовали о циничном, бесчеловечном вторжении этих подонков в чужую мирную жизнь.
Услышав страшные подробности о попытках бандитов украсть деньги на военные тепловизоры, полицейские заметно помрачнели, а в их глазах зажегся огонь неподдельной гражданской злости. В условиях тяжелой, полномасштабной войны с жестоким врагом подобные преступления против волонтеров и семей военнослужащих воспринимались обществом как самое настоящее, непростительное предательство родины. Полицейские без лишних слов и малейшего сочувствия грубо подняли корчащихся на полу преступников, жестко заломив им руки за спину для надевания стальных наручников.
В этот самый момент в узком коридоре квартиры начали неуверенно собираться разбуженные шумом и приехавшей полицией соседи, которые раньше панически боялись высунуть нос. Первым на пороге кухни появился старик Алексей Данильчук, который совсем недавно со страхом советовал Михаилу бежать без оглядки из собственного родного подъезда. Пожилой мужчина виновато опустил свои слезящиеся глаза, чувствуя огромный стыд за свою минутную трусость, но теперь он был твердо настроен помочь семье Коваленко.
Увидев закованного в наручники и полностью разбитого Ткаченко, соседи внезапно обрели невероятную смелость и начали в один голос обвинять его во многочисленных грехах. Люди наперебой рассказывали лейтенанту о том, как эта наглая банда систематически вымогала деньги у местных предпринимателей, угрожала пенсионерам и держала в страхе подростков. Долгие годы накопившегося глухого отчаяния и молчаливого страха наконец-то прорвались наружу мощным, бурным потоком искреннего народного негодования и долгожданного справедливого возмездия…
