Но тревога была сильнее разума. Тревога и слова, подслушанные у двери кабинета: «В пятницу утром она на работе будет, я все сделаю».
И где-то глубоко внутри Ирина знала, что завтра что-то произойдет. Что-то важное. Что-то, что изменит все. Она могла проигнорировать предчувствие, пойти на работу как обычно. А могла довериться этому странному чувству, этому знанию, которое пришло вместе со словами старой женщины.
К утру она приняла решение. Позвонит на работу, скажет, что заболела. Останется дома. И будет ждать. Ждать этого «плохого гостя», о котором говорила гадалка. Она не знала, что именно произойдет. Но знала, что должна быть дома. Должна первая открыть дверь. Потому что, если откроет Андрей, будет беда. И почему-то она верила этим словам больше, чем собственному разуму.
Утром в пятницу Ирина проснулась раньше будильника. За окном было еще темно, только фонари во дворе разливали желтоватый свет. Она лежала, прислушиваясь к ровному дыханию мужа, и чувствовала, как внутри все сжимается от тревоги. Сегодня та самая пятница.
В половине седьмого она встала как обычно, прошла в ванную, умылась холодной водой, пытаясь прогнать остатки сна. Посмотрела на себя в зеркало: бледное лицо, темные круги под глазами. Всю ночь ворочалась, прокручивая в голове услышанный разговор, слова гадалки, все странности последних недель.
Она оделась в рабочую форму, как всегда. Собрала сумку, положила судочек с бутербродами, налила чай в термос. Все как обычно. Но когда Ирина надевала куртку в прихожей, ее рука потянулась к телефону. Сердце колотилось где-то в горле. Она набрала номер больницы, дождалась, пока ответит дежурная медсестра в регистратуре.
— Алло, Светлана Ивановна? Это Волкова. Я сегодня не выйду, заболела. Температура, горло болит. Да, понимаю, что неожиданно. Попросите Наташу подменить меня, пожалуйста. Спасибо.
Она положила трубку и замерла, прислушиваясь. Из спальни не доносилось ни звука. Андрей спал. Ирина тихо разделась, сняла куртку, повесила обратно в шкаф. Сумку оставила — спрятала, если Андрей вдруг проснется, подумает, что она ушла. Прошла на кухню на цыпочках, закрыла дверь. Села на стул возле окна, откуда был виден двор, и стала ждать.
Минуты тянулись мучительно медленно. Ирина смотрела на часы: 7:30, 7:45, 8:00. За окном рассвело, серое осеннее утро, моросил дождь. Во дворе редкие прохожие спешили по своим делам, укрывшись зонтами.
В половине девятого из спальни послышались звуки. Андрей встал. Ирина замерла, слушая, как он идет в ванную, как шумит вода. Потом шаги в сторону кухни. Она затаила дыхание. Дверь на кухню распахнулась.
— Черт! — Андрей вздрогнул, увидев жену. — Ты чего здесь? Почему не на работе?
— Заболела, — Ирина посмотрела на него спокойно, хотя внутри все дрожало. — Температура. Вызвала замену.
Он побледнел. Именно побледнел, и Ирина это отчетливо увидела. Лицо стало восковым, челюсть дернулась.
— Ты… серьезно заболела? — голос дрогнул.
— Да вроде не смертельно. Просто горло болит, слабость. Решила дома отлежаться. — Она встала, включила чайник. — Тебе чай?
— Нет. Не надо. Я… того, в душ схожу.
Он развернулся и быстро ушел. Ирина слышала, как он зашел в спальню, как что-то упало — наверное, телефон выронил. Потом снова шаги в ванную, шум воды. Она налила себе чаю, села обратно у окна. Руки дрожали так, что чашка позвякивала о блюдце.
Значит, она была права. Что-то должно произойти сегодня, и Андрей рассчитывал, что ее не будет дома. А теперь его планы нарушены.
Страшно стало. По-настоящему страшно. Восемнадцать лет с человеком, родным, близким — и вдруг он становится чужим, опасным. Что он задумал? Неужели действительно хотел что-то сделать с квартирой? Продать? Заложить? И как подделать ее подпись?
Андрей вышел из ванной, уже одетый, причесанный. Лицо все такое же бледное, глаза бегают.
— Слушай, а может, тебе к врачу сходить? Вдруг что серьезное? — сказал он, заходя на кухню.
— Да нет, обычная простуда. Полежу дома, пройдет.
— Но все же. Может, вызовешь участкового? Или я тебя отвезу в поликлинику?
Ирина посмотрела на него внимательно. Он хочет, чтобы она ушла. Любыми способами. Вызвать врача, поехать в поликлинику — лишь бы ее не было дома.
— Не нужно. Я полежу. Ты что, так переживаешь за меня? — в голосе прорезалась ирония.
Андрей отвел взгляд.
— Конечно, переживаю. Ты же моя жена.
— Жена? — Когда он последний раз называл ее женой? В последние месяцы она была просто «ты» или вообще никак.
— Хорошо, тогда полежи. А я, того, на работу пойду. — Он метнулся к выходу.
— Подожди, — остановила его Ирина. — Ты же дома работаешь обычно. Зачем куда-то идти?
— Да мне… В банк надо. По делам.
— В какой банк?
— Да так, документы кое-какие подписать. Ничего важного.
Он ушел в прихожую, Ирина услышала, как он натягивает куртку, обувается. Потом хлопнула входная дверь.
Она осталась сидеть на кухне, держа в руках остывший чай. «В банк. Документы подписать». Значит, он все-таки что-то затеял с деньгами, с кредитами. И ей об этом знать не положено.
Прошло минут двадцать. Ирина встала, прошлась по квартире. Пустая, тихая. Только холодильник гудит на кухне да за окном шумит дождь. Она зашла в кабинет Андрея. Стол завален бумагами, ноутбук закрыт. Ирина осторожно открыла ящик стола. Там лежали какие-то распечатки, договоры. Она достала одну бумагу, пробежала глазами.
Кредитный договор. Сумма: 3 миллиона. Залог: квартиры по адресу… Их адресу. Заемщик: Волкова Ирина Петровна.
Руки онемели. Три миллиона. Под залог ее квартиры. От ее имени.
Она схватила еще один документ. Тот же кредитный договор, но уже с подписью. С ее подписью. Точнее, с попыткой ее подделать. Подпись была похожа, но Ирина сразу увидела разницу: слишком размашисто, буквы другие.
Значит, он тренировался. Готовился подделать ее подпись. А сегодня, в пятницу, когда она должна была быть на работе, собирался завершить это дело. Пойти в банк, подписать от ее имени, получить деньги.
Ирина села на стул, чувствуя, как подкашиваются ноги. Три миллиона. Квартира под залогом. Если он не вернет деньги, ее выселят. Она останется на улице. В сорок три года, без крыши над головой. Почему?
Обсуждение закрыто.