На следующий день, в четверг, Ирина пришла с работы раньше обычного: смена закончилась в два, а не в восемь. В отделении было спокойно, и заведующая отпустила ее пораньше. По дороге домой она зашла в магазин, купила курицу, картошку, зеленый лук. Может, приготовит нормальный ужин, и они поговорят, как раньше? Может, она просто все придумывает, и достаточно одного искреннего разговора, чтобы все встало на свои места?
Дома было тихо. Андрея не было в гостиной, не было на кухне. Ирина поставила пакеты с продуктами и прислушалась. Из кабинета доносился приглушенный мужской голос. Андрей с кем-то разговаривал по телефону. Она подошла ближе. Дверь в кабинет была неплотно прикрыта.
— Я же сказал, до конца месяца, — голос Андрея был напряженным, почти срывающимся. — Нет, еще нет. Скоро будет. Я все оформляю.
Пауза.
— Да понимаю я. Думаешь, мне легко? Но по-другому никак. Ты же сам сказал, что это единственный вариант.
Еще одна пауза, более длинная.
— Она ни о чем не знает. Не узнает. В пятницу утром она на работе будет, я все сделаю.
Ирина замерла. Сердце застучало так громко, что, казалось, его слышно во всем доме.
— Подписи… Да все нормально с подписями, я же говорю. Никто ничего не проверит. К обеду все будет готово.
Кровь отхлынула от лица. Ирина попятилась от двери, стараясь не дышать. Подписи. Что-то оформить. В пятницу, когда она будет на работе.
Она быстро прошла на кухню, достала курицу из пакета, включила воду, стала мыть ее, хотя руки дрожали так сильно, что курица чуть не выскользнула в раковину. Что происходит? Что он задумал?
Через минуту в кухню вошел Андрей. Лицо бледное, на лбу испарина.
— А, ты уже дома, — голос прозвучал напряженно. — Рано сегодня.
— Отпустили пораньше, — Ирина не оборачивалась, продолжая возиться с курицей. — Ужин буду готовить.
— Понятно. Я того… пойду прилягу. Голова болит.
Он ушел, даже не спросив, какой ужин она собирается готовить, хотя раньше всегда интересовался. Ирина осталась стоять у раковины, глядя на струю воды.
Подписи. Оформить. В пятницу.
Квартира. Их квартира была оформлена на нее, на Ирину. Это была ее приватизированная жилплощадь, еще от родителей досталась. Андрей просто прописан здесь, но собственник — она. Неужели он?.. Нет, это невозможно. Неужели он собирается что-то сделать с квартирой? Руки задрожали еще сильнее. Ирина выключила воду и оперлась о край раковины. Надо успокоиться. Надо подумать. Может, она неправильно поняла разговор? Может, это что-то рабочее? Хотя при чем тут пятница и ее отсутствие дома?
Весь вечер Ирина провела в каком-то оцепенении. Приготовила ужин механически, ела, не чувствуя вкуса. Андрей сидел напротив, тоже молча ковырялся в тарелке. Раньше за ужином они обсуждали день, рассказывали друг другу новости, делились планами. А теперь только звон вилок по тарелкам нарушал тишину.
— Андрюш, — наконец решилась Ирина, — у нас все в порядке?
Он поднял глаза, в них мелькнуло что-то… Страх? Вина? Но тут же погасло.
— В смысле?
— Ну, с деньгами, с работой. Ты какой-то напряженный в последнее время.
— Все нормально, — отрезал он. — Просто устал. Проекты сложные. Не парься.
И снова уткнулся в тарелку. Разговор не получился.
Ночью Ирина долго не могла уснуть, лежа рядом с храпящим мужем. Его спина была повернута к ней, и в этой позе было что-то отстраняющее, отвергающее. Раньше они засыпали обнявшись, а теперь даже во сне держались на расстоянии, будто между ними невидимая стена.
Ирина смотрела в темноту и думала. Завтра пятница. Завтра утром у нее смена с восьми утра до трех дня. Обычно она уходит в половине восьмого, Андрей в это время еще спит: он сова, редко встает раньше десяти. Но что, если завтра она не уйдет? Что, если останется дома?
«Ты сходишь с ума», — сказала она себе. Из-за слов какой-то старушки готова пропустить работу, обмануть начальство?
Обсуждение закрыто.