— голос Семена стал напряженным. «Она не говорила точно. Только смотрела на меня и грустила. Один раз я спросил прямо, а она ответила: на одного хорошего человека, сынок. Но его больше нет в нашей жизни».
«И еще она плакала, когда смотрела на мои руки. Говорила, такие же сильные будут, рабочие». Семен невольно посмотрел на свои большие ладони, покрытые мозолями. «А однажды, когда я помогал соседу чинить забор, мама сказала: ты прирожденный мастер, как один человек, которого я знала».
Семен осторожно спросил, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно: «А ты хотел бы знать всю правду? О том, кто твой настоящий отец?» Артем горько усмехнулся: «Мы его знаем. Тот, что бросил нас в лесу».
«Он же наш с Леной папа. Просто решил, что мы ему не нужны. Какая тут правда? Он нас предал, оставил умирать. Вот и вся правда об отце». Артем сжал кулаки: «Мама его любила, а он… Он даже на ее могилу не ходил».
«Не бывает плохой правды, сынок, — мягко сказал Семен, осторожно обнимая напряженного мальчика. — Но иногда правда совсем не такая, как кажется на первый взгляд». Мальчик неожиданно спросил: «А вы хотели бы иметь сына?»
Семен крепко обнял Артема: «Мечтал всю жизнь. А теперь у меня есть вы с Леночкой. Не важно, кто ваши настоящие родители». Артем прижался к теплому боку старика: «А если настоящий папа вдруг найдется?»
Семен ответил твердо: «Настоящий папа — тот, кто любит и никогда не бросает. А не тот, кто просто дал жизнь». Они помолчали, слушая ночные звуки. «Завтра пойдем в районный центр, — сказал Семен. — Найдем участкового, расскажем про вас. Может, разыщем ваших родственников со стороны мамы».
Артем испугался: «А если никто не захочет нас взять?» — «Тогда я попробую оформить опекунство», — пообещал Семен. Артем обнял старика: «Дядя Сема, вы очень добрый человек. Если бы все папы были как вы». — «Дети не страдали бы», — закончил Семен.
Лена зашевелилась у печки, потянулась во сне, открыла глаза и увидела Артема на кровати Семена: «Артемка, а что ты делаешь? Почему не спишь?» — «Разговариваем с дядей Семой о важных вещах».
Лена встала, босиком подбежала к ним: «А дядя Сема останется с нами навсегда? Не уедет, как папа?» Семен погладил ее по растрепанным волосам: «Если захотите, девочка, никуда не денусь». — «Хотим!» — хором ответили дети.
Семен с трудом поднялся с кровати, спина заныла, суставы заскрипели. Он начал готовить завтрак: развел огонь в печи, поставил чугунную кастрюлю с молоком, насыпал пшенной крупы и добавил щепотку соли. В избе медленно запахло домашней едой, уютом.
«Будет каша на молоке с маслом», — объявил он, помешивая густеющую массу. Лена восторженно захлопала в ладоши: «Как мама готовила! Она тоже делала такую вкусную молочную кашу по утрам. И тоже добавляла мед, когда мы болели», — добавил Артем.
Семен замер с ложкой в руке, потом грустно улыбнулся: «Значит, она помнила. Я ее этому научил». Он разлил горячую кашу по глиняным мискам, поставил на стол горшочек с медом.
Артем внимательно наблюдал за каждым движением старика, чувствуя, что тот все-таки скрывает что-то очень важное. «Дядя Сема, — спросил он между ложками каши, — а вы точно не знаете, кто наш настоящий папа?»
Семен замер с поднесенной ко рту ложкой, секунду молчал, потом медленно ответил: «Не знаю точно, сынок». Но Артем услышал в голосе неуверенность и дрожь.
«Каша остывает, — поспешно сказал Семен. — Ешьте, дети. Сегодня нас ждет долгая дорога в райцентр». Лена с аппетитом принялась за завтрак, макая хлеб в мед, а Артем ел медленно, все время поглядывая на Семена, который нервно избегал его прямого взгляда и возился с посудой.
Семен собирал старый брезентовый рюкзак, потемневший от времени и дождей. Укладывал в него остатки черного хлеба, кусок домашнего сала, бутылку с родниковой водой. Достал из старого сундука две теплые куртки — большие, мужские, но добротные.
Одна темно-зеленая, военного образца, другая коричневая, рабочая. «Одевайтесь потеплее, — сказал детям. — Дорога долгая, в лесу холодно будет». Куртки оказались огромными на детей: у Артема рукава свисали до колен, у Лены — до пола.
«Рукава подвернем», — сказал Семен, аккуратно заворачивая ткань. Лена крепко прижимала к груди медвежонка, не выпуская его ни на секунду: «Он с нами пойдет. Мишка должен быть с нами».
Семен странно посмотрел на потертую игрушку, глаза его дрогнули, рука неконтролируемо потянулась к медвежонку, но он ее остановил. «Конечно, пойдет. Это же ваш талисман. Ваш защитник».
Артем внимательно наблюдал за стариком и заметил, что руки у него дрожат, когда он застегивает лямки рюкзака. «Дядя Сема, вы себя плохо чувствуете?» — обеспокоенно спросил мальчик. — «Нормально, Артем. Просто волнуюсь немного».
Они вышли из избы, Семен запер дверь на щеколду и повел детей по едва заметной тропе, петляющей между высокими соснами. «Вон там след медведя, — показывал Семен на примятую траву. — А это лосиные следы».
Лена шла между мужчинами, держа обоих за руки. «Дядя Сема, а у вас есть свои дети?» — спросила она неожиданно. Семен остановился как вкопанный: «Нет, девочка».
«А хотели бы?» Долгая пауза, ветер шумел в кронах, где-то далеко каркнула ворона. «Очень хотел, — тихо ответил Семен. — Всю жизнь мечтал о детях».
Прошли еще километр по извилистой тропе и остановились у небольшого ручья. Вода была прозрачная, холодная, весело журчала по камням. Лена присела на корточки, умывала лицо и руки, а Артем наполнял бутылку свежей водой.
К ручью бесшумно подошли два серых волка: старый, с проседью на морде, и молодой, поджарый. Лена вскрикнула от испуга, Артем схватил толстую палку. «Спокойно, — негромко сказал Семен. — Здравствуйте, серые братья. Как дела-то?»
Обсуждение закрыто.