«Завез нас в лес и бросил. Как щенков ненужных», — закончил он. Лена услышала эти жестокие слова и разрыдалась: «Я хочу к маме. Хочу домой. Почему папа нас не любит?»
Слезы катились по ее щекам, она всхлипывала, прижимая медвежонка. Семен быстро подошел к детям, крепко обнял их обоих: «Тише, тише. Все будет хорошо. Я не дам вас больше в обиду».
В его глазах появилась твердая, непоколебимая решимость, голос стал жестким: «Никто больше не причинит вам зла. Обещаю». Отстранившись, он спросил: «А мама рассказывала о своей молодости? О ком-то по имени Сема?»
Артем покачал головой: «Она мало говорила о том времени. Только иногда плакала, глядя на старые фотографии». Лена вдруг оживилась: «А еще она говорила, что у нее была первая любовь. И что он был хорошим человеком, но женатым».
Семен вздрогнул, резко отвернулся к окну. Он молча подошел к старому комоду в углу избы и достал из верхнего ящика потертую фотографию, пожелтевшую от времени. Руки дрожали, когда он медленно протягивал снимок детям: «Не эта ли девочка?»
Дети наклонились над фотографией. На ней была молодая девушка лет шестнадцати с русыми волосами до плеч и большими серыми глазами; улыбка у нее была точно такая же, как у их мамы. В руках она держала того самого медвежонка, только новенького, не потертого временем.
Лена взвизгнула от удивления: «Это мама! Совсем молоденькая. Откуда у вас ее фотография?» Артем медленно поднял глаза на Семена, смотря на него совсем другими глазами, испытующе, с нарастающим пониманием: «Дядя Сема. А вы кто маме? Откуда вы ее знали?»
Семен тяжело вздохнул, сел рядом с детьми на лавку, взял фотографию обратно и долго смотрел на нее. «Это очень долгая и болезненная история, сынок», — голос его стал усталым, старческим. «Я расскажу вам все. Но не сегодня. Не сейчас».
«Сначала вы должны хорошо отдохнуть, выспаться, поесть как следует», — Семен поднялся и начал заботливо стелить детям постель у печки. — «А завтра утром узнаете всю правду о вашей маме. И обо мне».
Он принес толстые пуховые подушки, мягкие шерстяные одеяла и укрыл детей, как заботливый дедушка. Лена быстро заснула от усталости, крепко прижав к груди медвежонка; дыхание ее стало ровным, на лице появилась мирная улыбка. Артем долго не мог уснуть, лежал с открытыми глазами, смотря на Семена сквозь полумрак.
Тот все сидел у окна, держал в руках пожелтевшую фотографию, и по его грубым, покрытым морщинами щекам медленно катились слезы. «Машенька, — шептал он в темноту. — Прости меня, моя дорогая Машенька».
Артем понимал, что завтра их жизнь изменится навсегда. За окном выл осенний ветер, шумели вековые деревья, а в печи тихо потрескивали дрова, разливая тепло по избе. Семен все сидел с фотографией в дрожащих руках, тихо разговаривая с давно ушедшим прошлым.
Лена спокойно спала у печки, тихо посапывая во сне, а медвежонок лежал у нее под рукой. Семен ворочался на своей кровати в углу избы; одеяло сбилось, подушка помялась. Артем лежал с открытыми глазами, прислушиваясь к звукам ночи, и слышал, как Семен тихо всхлипывает, пытаясь заглушить плач.
Мальчик тихо встал, босиком подошел к кровати старика: «Дядя Сема, вам плохо?» Семен быстро вытер слезы рукавом рубашки: «Не спится, сынок». — «А тебе почему не спится?»
Артем сел на край кровати: «Я думаю про маму. И про вас». Семен подвинулся, освобождая место: «Садись рядом. Поговорим».
Артем устроился под теплым одеялом. В избе было тихо, только дрова потрескивали в печи. «Твоя мама была особенной девочкой, — начал Семен тихо, глядя в темноту. — Я встретил ее, когда ей было шестнадцать лет».
«Совсем юная, но уже такая умная. А мне тогда было двадцать пять. Я работал в леспромхозе, заготавливал лес. Руки были сильные, спина не болела», — Семен улыбнулся, вспоминая молодость. — «Бригадир говорил — золотые руки».
Артем слушал внимательно, стараясь не пропустить ни слова. «Она приезжала на лето к тетке в нашу деревню. Тетка была библиотекарем, очень строгой женщиной. Маша помогала ей в огороде, а по вечерам читала книги под старой яблоней во дворе».
Семен закрыл глаза, погружаясь в воспоминания: «Я каждый день проходил мимо того дома с работы. И каждый день видел ее с книгой. Мы гуляли по вечерам вдоль речки, разговаривали о жизни, о книгах, о мечтах. Я влюбился в нее с первого взгляда».
«Она была такой живой, такой светлой. Смеялась, как колокольчик звенит». Семен замолчал, и в тишине было слышно только потрескивание дров. «Подарил ей этого медвежонка на день рождения в июле. Шил сам за неделю».
«Но я был женат, — продолжил он горько, сжав кулаки. — Несчастливо, но женат. Женился в восемнадцать на дочери соседа, родители заставили, она была беременна от другого, но тот сбежал». Семен тяжело вздохнул: «Жена пила с утра до ночи, скандалила. Детей у нас не было, ребенок тот умер при родах».
«Я просил развода, умолял, но она не давала. Говорила, не дождешься, буду мучить до смерти». Артем слушал, затаив дыхание — такой боли в голосе взрослого человека он еще не слышал. «И что случилось с мамой?» — осторожно спросил он.
«Она узнала про жену от соседок. Пришла ко мне вся в слезах. Сказала, что не хочет быть разлучницей, что не может строить счастье на чужом несчастье. Я умолял ее остаться, говорил, разведусь, буду бороться».
«Но она не послушала, уехала в город учиться на учительницу. Даже адреса не оставила. Я ее больше не видел». Голос его сорвался, он посмотрел на спящую Лену, и глаза его стали мокрыми: «А потом… Через несколько лет услышал от знакомых, что у нее появились дети. Двое. И что она вышла замуж за какого-то инженера из города».
Артем долго молчал, переваривая услышанное, потом задумчиво посмотрел на старика: «Дядя Сема. Мама иногда говорила странные вещи. Что я на кого-то очень похож».
«На кого?»
Обсуждение закрыто.