Когда машина остановилась посреди глухого леса, одиннадцатилетний Артем еще не знал, что через несколько часов он останется один на один с дикой природой. Не знал, что его девятилетняя сестра будет плакать, прижимая к груди старого плюшевого медвежонка. И уж точно не мог предположить, что эта игрушка станет ключом к тайне, которая перевернет все, что он думал о своей семье.
Это история о том, как самое страшное предательство может привести к самому неожиданному спасению. Но все началось обычным утром. В половине седьмого утра одиннадцатилетний Артем потряс сестру за плечо.
Лена спала, уткнувшись носом в подушку, растрепав светлые волосы. За окном только начинало светать, серый октябрьский рассвет был неприветливым и холодным. «Ленка, вставай! Папа сказал рано выезжать». Девочка открыла глаза, потянулась, ведь ей было девять лет, и она обожала поездки к бабушке.
Артем пошел на кухню готовить завтрак, разбил три яйца на сковородку и поставил чайник. Отец уже был на ногах, копался в своем шкафу, что-то укладывал в сумку. Артем заглянул в комнату и нахмурился, заметив, что отец собирал только свои вещи.
Никаких детских курток, никаких лениных платьев видно не было. Только мужская одежда, документы и деньги. Движения отца были резкие, нервные, а руки дрожали, когда он складывал рубашки.
«Пап, а наши вещи?» — спросил мальчик. «Потом соберете», — буркнул отец, не поднимая головы. Артем почувствовал холодок в груди, понимая, что что-то было не так. Отец никогда не говорил «потом» перед поездками, всегда заставлял собираться заранее и проверял, взяли ли теплые вещи.
В коридоре появилась мачеха Светлана, которая курила уже с утра, нервно затягиваясь, пока пепел падал на пол. Когда Артем подошел с вопросом про завтрак, она отвернулась к окну, не желая смотреть на детей. «Светлана Петровна, яичницу будете?» — «Нет, мне не хочется».
Голос звучал странно и виновато. Артем вернулся в свою комнату и открыл шкаф. В глубине, за старыми учебниками, лежал плюшевый медвежонок — маленький, потертый, с зашитой лапкой.
«Мамин», — подумал Артем. Обычно он его не трогал, так как было слишком больно вспоминать, ведь мама умерла два года назад. Медвежонок все еще пах ее духами, слабо и едва уловимо.
Артем взял игрушку в руки, заметив на ушке небольшую дырочку, которую Лена когда-то прокусила, когда у нее резались зубки. Мама тогда смеялась, говоря, что медвежонок теперь с боевыми ранениями. Шрам на лапке появился позже, мама зашивала его сама красными нитками, получилось криво, но с любовью.
«На всякий случай», — пробормотал он и сунул медвежонка в карман куртки. Лена прибежала на кухню в пижаме, растрепанная и счастливая. «Артемка, а бабушка испечет нам пирожки? А покажет альбом с фотографиями мамы?»
«Покажет», — кивнул Артем, хотя что-то сжималось в груди. Отец вышел из комнаты с сумкой и сказал одеваться потеплее, так как дорога дальняя. Тон был резкий, неестественный, и отец избегал смотреть детям в глаза.
Через час они сидели в старой машине. Отец молчал, сжимая руль так, что костяшки пальцев побелели. Светлана листала телефон, что-то бормотала себе под нос про новую жизнь и про то, что больше так нельзя.
Артем насторожился: «Папа, а бабушка знает, что мы едем?» — «Знает», — отец не повернул головы. «А почему мы так рано? Раньше ездили после обеда». — «Дорога дальняя, сказал же».
Лена крутилась на заднем сиденье, разглядывала дома за окном. «Папа, а бабушка будет рада? А она помнит, как мы в прошлый раз играли в прятки?» — «Будет рада», — ответил отец, но голос его дрожал.
Светлана повернулась к Лене: «Сиди спокойно». — «Долго еще ехать?» Артем заметил, что они едут не той дорогой, что обычно вела к бабушке. Машина сворачивала в сторону леса, туда, где не было знакомых указателей.
«Пап, а мы точно правильно едем?» — «Знаю дорогу лучше тебя», — отмахнулся отец. Лена устала болтать и задремала, прижав к груди куртку. Артем достал медвежонка и аккуратно вложил игрушку ей в руки, отчего девочка улыбнулась во сне.
За окном город кончился, начались поля, потом редкие деревни, а затем только лес. Артем никогда не ездил с отцом по этой дороге. Машина притормозила у старой, облупленной заправки посреди лесной чащи.
Отец заправлял бак, а Светлана пошла в магазинчик. Артем вышел размяться и услышал обрывок их разговора у машины: «Больше не могу. Они не мои».
«Папа, что происходит?»
Обсуждение закрыто.