— Нет.
— Но ведь известно, что между ними были конфликты.
— Конфликты были. Но их начинала моя мать, а не жена. Полина всегда пыталась наладить отношения. Это мама отталкивала её.
— Свидетель!
— И ещё! — Олег повысил голос. — Моя жена не стала лгать. Она самый честный человек из всех, кого я знаю. Если бы она хотела навредить маме, она нашла бы способ проще. Ей не нужно было бы подделывать документы, потому что преступления были настоящими.
Тамара Григорьевна вскочила.
— Олег! Как ты можешь? Я твоя мать!
— Она промыла тебе мозги!
— Подсудимая, сядьте! — Судья ударила молотком. — Конвой!
Охранники усадили свекровь обратно. Она плакала или делала вид, что плачет. Олег смотрел на неё без жалости.
— Вы закончили с вопросами? — спросил он.
— Да, — кивнула судья. — Свидетель свободен.
В последний день процесса слово предоставили подсудимой. Тамара Григорьевна встала. Она выглядела совсем маленькой в этом огромном зале. Жалкой, раздавленной.
— Ваша честь, уважаемый суд! — начала она дрожащим голосом. — Я прошу вас понять. Всё, что я делала, я делала ради сына, ради его будущего.
Полина закрыла глаза. Она знала, что сейчас будет.
— Я вырастила его одна. Без мужа, без помощи. Работала день и ночь, чтобы у него было всё необходимое. И когда представилась возможность обеспечить его настоящим богатством…
— Подсудимая! — прервала судья. — Вы признаёте факт хищений?
— Я… — Тамара Григорьевна замялась. — Я брала деньги. Да. Но не для себя. Для сына.
— Для сына вы купили дом в Черногории?
— Это было вложение, инвестиция в будущее.
— А наём человека для компрометации вашей невестки — тоже инвестиция?
Свекровь побледнела.
— Это… это было необходимо. Эта женщина разрушала мою семью. Настраивала сына против меня.
— То есть вы признаёте, что наняли Самойлова?
Пауза. Долгая, мучительная.
— Да… — выдохнула Тамара Григорьевна наконец. — Да, признаю. Но поймите, я хотела защитить сына от неподходящей женщины.
— Этого достаточно, — сказала судья. — Суд удаляется на совещание для вынесения приговора.
Приговор огласили через три часа. Полина и Олег ждали в коридоре. Он курил, хотя бросил пять лет назад. Она сидела на жёсткой скамье, глядя в одну точку.
— Ты в порядке? — спросила она.
— Не знаю. — Он затушил сигарету. — Наверное, нет.
— Это скоро закончится.
— Да. И начнётся что-то другое.
Дверь зала открылась. Суд возвращается. Они вошли внутрь, заняли свои места. Тамару Григорьевну снова ввели под конвоем.
— Именем страны… — начала судья. — Суд постановил…
Полина слушала, как зачитывают приговор.
— …виновна по всем пунктам обвинения. Назначить наказание в виде лишения свободы сроком на восемь лет с отбыванием в исправительной колонии общего режима. Взыскать с подсудимой в пользу компании «Стройград» двести пятьдесят три миллиона четыреста тысяч в качестве возмещения ущерба. Конфисковать имущество, приобретённое преступным путём, включая недвижимость в Черногории.
По залу прокатился гул. Восемь лет — срок немалый. Журналисты защёлкали фотоаппаратами, кто-то уже диктовал в телефон первые строки будущей статьи. Полина почувствовала странную пустоту. Она так долго ждала этого момента, момента справедливости. А теперь, когда он наступил, не чувствовала ничего. Ни радости, ни облегчения. Только усталость.
Олег сидел неподвижно, лицо его было каменным, но Полина видела, как подрагивает мускул на его скуле. Восемь лет. Его мать проведёт в тюрьме восемь лет.
Тамара Григорьевна покачнулась. Конвоиры подхватили её под руки.
— Олежек! — крикнула она. — Олежек, помоги!
Олег не шевельнулся. Сидел неподвижно, глядя перед собой.
— Приговор может быть обжалован в течение десяти дней, — закончила судья. — Заседание окончено.
Они вышли из здания суда в толпу журналистов.
— Господин Корнилов, что вы чувствуете?
— Полина Андреевна, вы удовлетворены приговором?
— Будете ли вы поддерживать связь с матерью?
Олег молча отодвинул микрофоны, взял Полину за руку и повёл к машине. Они сели, он завёл двигатель. Катя догнала их у выхода с парковки.
— Поля! — она постучала в окно. — Вы как?
Полина опустила стекло.
— Нормально, наверное.
— Позвони мне вечером, ладно? Я буду волноваться.
— Позвоню.
Катя отошла, и они поехали. Город за окном казался странно нереальным. Те же улицы, те же здания, но всё выглядело иначе. Как будто они смотрели на него из-за стекла аквариума. Некоторое время ехали в тишине.
— Восемь лет, — сказал он наконец.
— Да.
— Ей будет шестьдесят четыре, когда она выйдет.
— Олег, я не жалею её.
— Я пытаюсь и не могу. — Он смотрел на дорогу.
— Наверное, это ужасно.
— Это не ужасно. Это нормально. Она — моя мать. Я должен что-то чувствовать.
— Ты чувствуешь? Просто не то, что должен по общепринятым меркам. И это нормально.
Он остановил машину у обочины. Положил голову на руль.
— Я так устал, Поля.
Она погладила его по спине.
— Я знаю. Но теперь всё позади. Мы можем начать сначала.
— Сначала… — Он поднял голову, посмотрел на неё. — Ты правда хочешь начать сначала? После всего этого?
— Я хочу начать с тобой. Всё остальное не важно.
Он притянул её к себе, обнял крепко.
— Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю.
Они сидели так долго, обнявшись в машине на обочине дороги. Мимо проезжали другие автомобили, спешили куда-то люди, а они просто были вместе. И это было всё, что им нужно.
Прошёл год. Многое изменилось за это время. «Стройград» оправился от скандала. Во многом благодаря Полине, которая привела финансы компании в порядок. Виктор Сергеевич назначил её финансовым директором. «Вы заслужили это, — сказал он на церемонии назначения. — Без вас компания могла бы не пережить этот кризис».
Олег тоже получил повышение, стал руководителем инженерного отдела. Коллеги, которые когда-то сторонились его, теперь уважали. Он доказал, что не имеет отношения к преступлениям матери. Доказал делом, не словами. Их отношения стали крепче, чем когда-либо. То, через что они прошли, закалило их брак. Мелкие ссоры и недопонимания казались теперь такими незначительными по сравнению с тем, что они пережили.
— Знаешь, — сказала Полина однажды вечером, — я иногда думаю, а что, если бы я не нашла те документы?
— Не думай об этом.
— Нет, серьёзно. Мы бы так и жили, в этой лжи. Ты бы не узнал правду о матери, она бы продолжала воровать. И в конце концов всё равно попалась бы. Только было бы уже слишком поздно.
— Для чего? — Олег повернулся к ней.
— Для нас.
— Если бы ты не разоблачила её, я бы никогда не понял, какой слепец был. Не понял бы, как она манипулировала мной. Продолжал бы ставить её между нами.
— Ты правда так думаешь?
— Да. То, что случилось, было ужасно. Но это открыло мне глаза, заставило повзрослеть, стать тем мужем, которого ты заслуживаешь.
Полина улыбнулась.
— Ты всегда был хорошим мужем.
— Нет. Я был маменькиным сынком, который не мог отличить любовь от манипуляции. Теперь — другое дело. — Он взял её руку, поцеловал пальцы. — Спасибо тебе. За всё.
Через два месяца Полина узнала, что беременна. Она сидела в ванной, глядя на две полоски на тесте, и не могла поверить. Так долго ждала этого момента, и вот он наступил. Они с Олегом давно мечтали о детях, ещё до всей этой истории, до разоблачений, до суда, до того, как их жизнь превратилась в кошмар. Но тогда было не время. Сначала нужно было встать на ноги, обустроиться, накопить денег. А потом появилась свекровь со своими интригами, и мысли о детях отошли на второй план. Какие дети, когда не знаешь, сохранится ли твой брак?
Теперь всё было позади, и две полоски на тесте казались знаком. Жизнь продолжается.
— Олег! — позвала она.
Он вбежал через секунду.
— Что случилось?
Обсуждение закрыто.