— Спасибо, Илья. Вы не обязаны этого делать, вы ведь гость.
Он посмотрел на нее открыто, без прежнего отчаяния в глазах.
— Для меня это важно. Я не могу просто сидеть сложа руки, когда в этом доме столько тепла. Когда нам дали этот шанс…
— Вы его заслужили, — тихо ответила Лариса.
Позже она устроилась в глубоком кресле рядом с Луной. Кошка, почувствовав присутствие хозяйки, издала короткое приветственное «мяу» и подтолкнула к руке Ларисы того самого маленького, серебристого котенка. Лариса осторожно взяла его на руки. Крошечное существо задрожало и тут же затихло, уткнувшись мокрым носом в ее ладонь. Она гладила его по мягкой спинке, и в этот момент внутри нее снова шевельнулось то самое чувство. Это не была физическая боль — болезнь на время затаилась, позволив ей насладиться этой паузой. Это было глубокое, тягучее осознание того, как много она упустила.
Что-то глодало ее изнутри — контраст между этой новой, цветущей жизнью вокруг и той темнотой, что медленно, но верно росла в ее голове. Она смотрела на Алису, бегущую с блюдцем молока, на Илью, который наконец-то начал расправлять плечи, на Луну, оберегающую свое потомство.
«Все это появилось у меня только тогда, когда время почти вышло», — подумала Лариса. Ей было невыносимо жаль, что она не встретила этих людей и это животное раньше. Что она потратила десятилетия на холодные стены и цифры, пропустив момент, когда можно было просто быть счастливой.
Она прижала котенка ближе к груди, чувствуя его крохотное сердцебиение. Оно билось так же быстро, как ее собственное, когда она видела в глазах Ильи немую благодарность. Она знала, что должна сделать все, чтобы это счастье не закончилось вместе с ней.
Идиллия теплого дома каждое утро разбивалась о суровую реальность за его порогом. Илья уходил рано, когда город еще только начинал тонуть в сером предрассветном мареве, а возвращался затемно. Его плечи с каждым днем опускались все ниже, а взгляд становился все более потухшим. Без документов он был призраком. Тени на стройках, где обещали заплатить в конце смены, а потом просто выставляли за ворота, зная, что он не пойдет в полицию. Охранники в супермаркетах, подозрительно оглядывавшие его поношенную куртку. Кадровики, которые захлопывали папки, едва услышав про украденный паспорт.
В один из таких вечеров Илья зашел в прихожую, едва переставляя ноги. Снег на его волосах не таял — он казался сединой, внезапно проступившей от бессилия.
Алиса сидела на полу в гостиной, играя с серебристым котенком. Увидев отца, она вскочила, но тут же замерла. Ребенок, видевший слишком много горя, безошибочно считывал боль.
— Папа, ты опять не нашел работу? — тихо спросила она.
Илья попытался улыбнуться, но вышла лишь болезненная гримаса. Он присел на корточки и привлек дочь к себе.
— Ничего, малышка. Завтра повезет больше. Просто сегодня был неудачный день.
Луна, чувствовавшая состояние хозяина, подошла и мягко боднула его головой в колено, издавая сочувственное мурчание. Илья уткнулся лицом в ладони. Его пальцы дрожали.
Лариса наблюдала за этой сценой из глубины коридора. В груди у нее жгло, и это была не болезнь. Это было возмущение несправедливостью мира, к которому она сама когда-то приложила руку, будучи его частью.
— Илья, зайдите ко мне в кабинет, — голос Ларисы прозвучал твердо.
Мужчина поднялся, вытирая лицо. Через минуту он стоял перед ее массивным письменным столом, чувствуя себя школьником перед директором.
— Я все знаю, Илья, — Лариса не стала ходить вокруг да около. — Мои юристы уже занимаются вашими документами. Завтра утром вам нужно будет поехать в отделение, там вас будут ждать. Все запросы в ваш родной город отправлены, подтверждение личности пройдет по ускоренной процедуре.
Илья вскинул голову. В его глазах отразился испуг вперемешку с гордостью.
— Зачем? Вы и так дали нам кров. Я не просил вас платить юристам.
— Помолчите, — Лариса подняла руку. — Вторая новость. В моем строительном холдинге освободилось место помощника прораба на новом объекте. Мне нужен человек, который понимает в стройке и которому я могу доверять. Выходите с понедельника.
Илья побледнел. Он крепко сжал кулаки, костяшки его пальцев побелели.
— Лариса Викторовна, я не могу. Это уже чересчур. Я не хочу быть вашей личной благотворительностью. Я не обуза. Я не пес, которого подобрали из жалости и теперь кормят с ложечки.
Лариса медленно встала из-за стола. Она подошла к нему вплотную. Ее лицо было бледным, но глаза горели тем самым огнем, который когда-то помог ей построить империю.
— Посмотрите на меня, Илья.
Он нехотя поднял взгляд….
Обсуждение закрыто.