Местные синоптики по всем доступным информационным каналам тревожно объявили так называемый оранжевый уровень погодной опасности, призывая всех граждан к максимальной бдительности и осторожности. Государственная служба спасения непрерывно, с интервалом в несколько часов, рассылала на мобильные телефоны пугающие текстовые сообщения с настоятельной рекомендацией вообще не покидать свои дома без крайней необходимости. Именно в самый разгар этого разгулявшегося погодного апокалипсиса мой виртуальный ухажер Валерий присылает мне сообщение с неожиданным предложением устроить нашу первую встречу на территории открытого парка.
Он романтично, с претензией на высокую поэзию описывал, как мы будем неспешно гулять по заснеженным аллеям, жадно вдыхать морозный воздух и наслаждаться уникальным обществом друг друга. По его глубокому убеждению, именно такой суровый, спартанский формат позволил бы нам мгновенно узнать истинные сущности друг друга, сбросив всю лишнюю, наносную социальную мишуру и городскую фальшь. Прочитав это безумное сообщение, я испытала настоящий шок от подобной пугающей оторванности от объективной реальности, но все же постаралась напечатать максимально дружелюбный и логичный ответ.
Я резонно, опираясь на базовые законы физики и биологии, заметила Валере, что при текущей температуре в минус двадцать мы рискуем превратиться в две неподвижные ледяные скульптуры за десять минут. Вместо этого сомнительного экстремального испытания на выживаемость я предложила вполне логичную, уютную альтернативу: спрятаться в ближайшей теплой кофейне и выпить по большой чашке горячего, согревающего кофе. Ответный текст от этого непримиримого борца за духовность прилетел на мой экран практически мгновенно, словно он заранее, долгими зимними вечерами заготовил эту гневную, обличительную тираду.
Мужчина гордо и категорично заявил, что принципиально, по идейным соображениям не посещает подобные злачные заведения, поскольку там обитают исключительно корыстные содержанки, ожидающие бесплатной кормежки. Он с пафосом подчеркнул, что находится в активном поиске верной, преданной спутницы жизни, которая готова без лишних раздумий шагнуть за ним и в пылающий огонь, и в ледяную воду, и в мороз. В завершение своей пламенной, обвинительной речи Валерий выдвинул жесткий, бескомпромиссный ультиматум, прямо касающийся финансовых аспектов нашего потенциального, зарождающегося взаимодействия.
Он открытым текстом заявил, что если для меня столь критично и принципиально важно заставить его потратить две жалкие сотни на напиток, то нам определенно не по пути в этой жизни. Любой нормальный, здравомыслящий человек на моем месте немедленно заблокировал бы этого скупого философа, но внутри меня внезапно проснулся нездоровый, жгучий исследовательский интерес. Невероятное, чисто женское любопытство в эту секунду взяло безоговорочный верх над базовым инстинктом самосохранения, чувством собственного достоинства и здравым, холодным смыслом.
Мне до безумия, до дрожи в руках захотелось взглянуть вживую на этого уникального борца за кристальную чистоту отношений, для которого чашка обычного американо является признаком финансового рабства. Собрав всю свою волю в кулак, я решительно напечатала короткий, лаконичный ответ, официально принимая его безумные, экстремальные условия этой нелепой игры на выживание. Я написала, что согласна на прогулку в промерзшем, пустом парке, и уверенно назначила нашу судьбоносную встречу ровно в девятнадцать часов ноль ноль минут возле главного кованого входа.
Процесс тщательной подготовки к этому экстравагантному, сумасшедшему рандеву потребовал от меня колоссальных физических усилий и занял далеко не одну жалкую минуту драгоценного времени. Мое глубокое понимание женской психологии и обострившийся инстинкт выживания ясно подсказывали, что пытаться выглядеть изящно и красиво сегодня — значит смертельно рисковать собственным здоровьем. Из самых дальних, темных недр моего вместительного шкафа был безжалостно, на свет божий извлечен полный арсенал зимней экипировки, предназначенной для покорения суровых полярных широт.
Первым, базовым слоем на мое дрожащее тело легло качественное, плотное высокотехнологичное термобелье, призванное надежно удерживать драгоценное тепло в условиях экстремального, кусачего холода. Затем последовала невероятно теплая, объемная флисовая кофта с высоким, плотным воротом, который должен был надежно защищать мою беззащитную шею от пронизывающих, злых порывов шквального ветра. Финальным, монументальным аккордом этого многослойного защитного ансамбля стал массивный, абсолютно непродуваемый горнолыжный костюм, в котором профессиональные спортсмены обычно покоряют заснеженные альпийские вершины.
Особое, трепетное внимание я уделила защите своих нижних конечностей, выбрав самые надежные, тяжелые зимние ботинки на невероятно толстой, ребристой тракторной подошве, не скользящей на льду. Внутрь этой мощной, вездеходной обуви были дополнительно, с особой тщательностью спрятаны толстые, колючие шерстяные носки, связанные заботливыми руками моей бабушки много лет назад. На голову торжественно водрузилась объемная, пушистая меховая шапка-ушанка, надежно закрывающая мои уши, лоб и ровную половину лица от безжалостного, кусачего вечернего мороза.
Подойдя к большому, ярко освещенному зеркалу в прихожей, я предельно критически и с долей иронии оценила получившийся образ для первого, романтического свидания с загадочным незнакомцем. Оттуда на меня смотрел не утонченный силуэт элегантной горожанки, а суровый, бесформенный человек, полностью и безоговорочно экипированный для длительной зимовки на дрейфующей льдине. Однако в этом безразмерном, комичном, но невероятно теплом коконе я чувствовала себя абсолютно спокойной и неуязвимой перед любыми грядущими капризами бушующей природы…
