Артем посмотрел на него с слабой надеждой, впервые за несколько недель в его глазах появился свет. «Мы должны вернуть тетю Олену». Андрей молчал. Его гордость кричала «нет», что Олена всего лишь уволенная служанка, что это унизительно. Но, глядя на избитого, истощенного, подавленного сына, он понял, что его дурацкая гордость ничего не стоит по сравнению с жизнью и счастьем Артема.
«Где она сейчас живет?» — спросил он решительно. «Не знаю, но Галина должна знать, они дружили». Андрей громко позвал Галину, которая пряталась на кухне, делая вид, что моет посуду. «Галина, иди сюда! Ты знаешь, где живет Олена?»
Галина замялась, боясь подставить подругу. «Знаю, Андрей Викторович. Она снимает комнату в общежитии на левом берегу. А что?» «У тебя есть точный адрес?» «Есть. А зачем вам?» Андрей посмотрел на Артема, который затаил дыхание. «Потому что завтра утром я поеду за ней и верну ее домой».
Артем улыбнулся впервые за две недели — слабой, но настоящей улыбкой. И в этой улыбке Андрей увидел, что принял, возможно, самое важное решение в своей жизни. Не из бизнес-логики, не из удобства, а из чистой любви к сыну.
Андрей не спал всю ночь. Он сидел в глубоком кресле в комнате Артема, наблюдая, как сын спит. Впервые за два года он по-настоящему разглядел своего ребенка. Увидел, какой он болезненно худой, бледный, какой хрупкий и одинокий. Как он мог быть таким слепым эгоистом?
Артем заворочался в кровати и пробормотал во сне: «Тетя Олена, не уходи, пожалуйста…» Он то ли видел сон, то ли бредил. Андрей подошел и коснулся лба сына. Он был все еще горячим. Мальчик испуганно открыл глаза.
«Папа?» «Я здесь, сынок, я рядом. Тебе снился плохой сон?» Артем сел на кровати, протирая глаза. «Мне снилось, что тетя Олена вернулась, а потом снова уехала, и я опять остался один». «Артем, посмотри на меня», — серьезно сказал отец.
«Я поеду за Оленой сегодня же утром. Я найду ее, попрошу у нее прощения и буду умолять ее вернуться к нам». Артем округлил глаза от удивления. «Серьезно, папа? Ты сделаешь это?» «Серьезно. Я обещаю. Но мне нужно, чтобы ты помог мне кое-что понять».
«Что?» «Мне нужно понять, что именно я делал не так все это время. Расскажи мне правду о том, каково тебе было жить здесь эти два года». Артем помолчал, теребя ухо плюшевого медведя, потом начал говорить тихо: «Когда мама умерла, ты исчез, папа. Тебя не стало».
«Как это исчез? Я был здесь». «Нет, ты работал в офисе или запирался в кабинете. Ты убегал от меня. Убегал от воспоминаний о маме. Убегал от всего живого». Андрей почувствовал ком в горле. «В первые месяцы я плакал каждую ночь. Знаешь, кто приходил меня утешать? Галина. Ты ни разу не поднялся сюда».
«Артем…» «Дай мне договорить, папа. Когда у меня был день рождения, кто устраивал праздник с тортом? Галина. Когда я болел ангиной, кто сидел со мной? Галина. Когда мне снились кошмары, кто меня успокаивал? Никто. Я лежал один в темноте, пока не засыпал от усталости».
Каждое слово сына вонзалось в сердце Андрея как раскаленная игла. «А потом появилась тетя Олена. В первую же неделю она заметила, что у меня красные глаза по утрам. Знаешь, что она сделала?» «Что?» «Она просто спросила, хочу ли я поговорить об этом. Вот так, просто по-человечески. Никто раньше не спрашивал меня об этом в этом доме».
«И ты поговорил?» «Да. Я рассказал, что скучаю по маме Оксане, что боюсь, что ты тоже меня бросишь, что чувствую себя одиноким привидением в доме, полном чужих людей». У Андрея на глаза навернулись слезы. «Почему ты никогда мне не говорил этого в лицо?»
«Потому что каждый раз, когда я пытался заговорить о маме, ты менял тему или уходил. Каждый раз, когда я плакал, ты велел мне быть мужчиной и не распускать нюни. Тетя Олена так не делала. Она разрешала мне плакать столько, сколько я хочу. И знаешь, что она сказала, что помогло мне больше всего?»
«Что?» «Что скучать — это не слабость. Что плакать по тому, кого любишь, это нормально и правильно. Что мама гордилась бы мной, видя, как сильно я храню любовь к ней». Андрей не выдержал и разрыдался, закрыв лицо руками. Два года вины, подавленной боли, глупых мужских установок вылились потоком очищающих слез.
«Прости меня, Артем. Прости меня, бога ради, за то, что я был таким черствым и плохим отцом». Артем подвинулся ближе и обнял вздрагивающие плечи отца своими худыми руками. «Ты не плохой, папа. Тебе просто было очень больно, как и мне. Мы оба заболели горем».
«Но теперь мы можем вылечить друг друга». «Как?» — спросил Андрей, вытирая лицо. «Ты перестанешь убегать от меня в работу, а я перестану бояться разговаривать с тобой». Андрей обнял сына так крепко и нежно, как не обнимал уже очень давно. В этой комнате рухнула стена отчуждения.
«Папа», — спросил Артем через минуту. — «Как ты думаешь, тетя Олена меня простит? А тебя?» «А за что ей тебя прощать? Ты ничего плохого не сделал. Это я виноват. Но она, наверное, очень обижена на меня. Я ее несправедливо уволил, наговорил гадостей».
«Тогда тебе нужно попросить прощения по-настоящему, от сердца». «Я попрошу». «А если она не захочет вернуться?» — голос мальчика дрогнул. «Тогда нам придется принять ее выбор. Но я сделаю все возможное».
В семь утра Андрей принял душ, побрился, оделся не в деловой костюм, а в простую одежду, и попросил Галину собрать корзину с едой. Он хотел привезти Олене что-нибудь домашнее в знак мира. «Галина, как думаешь, у меня есть шанс?»
Обсуждение закрыто.