— спросил он, пока экономка укладывала пироги и термос с кофе.
«Зависит от того, как вы будете с ней разговаривать, Андрей Викторович», — честно ответила женщина. — «Олена гордая и добрая. Если вы приедете туда как хозяин жизни и начнете командовать, она не вернется ни за какие деньги. А если приедете как отец, просящий за сына…» «Я понял. Спасибо, Галина».
Андрей взял корзину и вышел к машине. Артем хотел поехать с ним, но был слишком слаб, чтобы вставать с постели. «Привези ее обратно, папа, пожалуйста. Это мое единственное желание». «Привезу, сынок, я сделаю все».
Общежитие, где жила Олена, находилось в старом спальном районе Киева. Обшарпанная девятиэтажка, исписанные стены, совсем другой мир по сравнению с элитным поселком Ковальчука. Андрей припарковал свой внедорожник у подъезда, ловя на себе косые взгляды прохожих, и просидел в машине несколько минут, собираясь с духом.
Он поднялся на третий этаж, где пахло жареным луком и сыростью, и нашел нужную дверь. Постучал. «Кто там?» — раздался усталый голос Олены. «Это я, Андрей Ковальчук». За дверью повисла звенящая тишина. «Олена, пожалуйста, откройте. Мне нужно с вами поговорить».
Замок щелкнул, и дверь медленно открылась. Олена стояла в домашнем халате, с распущенными волосами, без грамма косметики, и все равно показалась Андрею удивительно красивой в своей простоте и печали. «Что вам здесь нужно?» — спросила она холодно, не приглашая войти.
«Я приехал попросить прощения». Олена искренне удивилась. За полгода работы она ни разу не слышала от этого надменного человека слова «извините». «Прощения за что именно?» «За все. За то, что несправедливо уволил вас, не разобравшись. За то, что поверил грязным сплетням о том, что вы манипулируете Артемом. За то, что был слеп».
Олена приоткрыла дверь чуть шире. «И что же изменилось? Почему вы здесь именно сейчас?» Андрей глубоко вздохнул, глядя ей в глаза: «Потому что Артему плохо. Очень плохо». «Что с ним?!» — в ее голосе сразу зазвучала тревога. «Врач сказал — глубокая депрессия, истощение. Он угасает без вас».
«А я здесь при чем?» «Врач сказал, что лекарства не помогут. Ему нужно вернуть то, в чем он нуждается больше всего — человека, который его любит». Олена опустила глаза. «Синьор… Андрей Викторович, я всего лишь бывшая прислуга». «Нет, это не так. И это еще не все. Вчера вечером та женщина, Виктория, ударила Артема по лицу».
Олена резко вскинула голову, ее глаза сверкнули гневом. «Ударила?! Ребенка?!» «Да. Дала пощечину, потому что он защищал вас перед ней. И именно в тот момент, увидев след на его щеке, я понял, каким идиотом я был. Как я ошибался в людях».
Олена распахнула дверь настежь. «Входите. Нечего на пороге стоять». Комната была крошечной, бедной, но идеально чистой. Старая кровать, шкаф, стол, икона в углу. Андрею стало стыдно, что женщина, которая дарила столько тепла его сыну, живет в таких условиях.
«Олена, Артем мне все рассказал этой ночью», — начал Андрей, присев на краешек стула. «Как вы сидели с ним, когда ему снились кошмары. Как слушали про Оксану. Как заменили ему мать, ничего не требуя взамен». «Я всегда видела, что ему не хватает тепла. Любой человек с сердцем заметил бы это», — тихо сказала она.
«Я не замечал. Я был занят своим горем и бизнесом». «Смерть жены подкосила вас, я понимаю. Я сама через это прошла, теряла близких». «Олена, я приехал не просто извиниться. Я приехал умолять вас вернуться». «На работу? Убирать пыль?»
«В качестве… кого захотите. Няни, гувернантки, друга семьи. Кем вы сами решите быть». Олена задумалась, глядя в окно на серый двор. «Олена, Артем умирает от тоски по вам. Он вчера сказал, что если вы не вернетесь, он тоже уйдет. Вы единственный человек, который может его спасти сейчас».
«А вы? Вы изменили свое мнение обо мне?» — прямо спросила она. Андрей опустил голову. «Изменил кардинально. Я понял, что вы никогда не врали. Вы были единственной честной душой в моем окружении. А те пять «невест» — я выгнал их всех навсегда. Артем был прав: им нужны были деньги, а не семья».
Олена встала и прошлась по маленькой комнате. «Андрей Викторович, у меня есть условия. Не финансовые». «Любые». «Если я вернусь, вы будете уважать меня как личность, а не как безмолвную тень. Вы перестанете сутками пропадать на работе и начнете проводить время с сыном. Вы станете отцом, а не банкоматом».
«Обещаю. Клянусь памятью Оксаны». «И еще… Я поняла, что Артем нуждается во мне. А если в будущем вы встретите другую женщину, вы будете считаться с мнением сына?» «Буду. Кстати, Олена… Артем вчера сказал, что вы — единственный человек, кого он видит своей мамой. И, глядя правде в глаза, я начинаю понимать, что, возможно, он мудрее меня».
Олена смутилась. «Это просто детские фантазии». «Может быть. А может быть, интуиция. Олена, вернитесь домой. Пожалуйста. Ради Артема». Она молчала долгую минуту, взвешивая все «за» и «против». Сердце кричало «да», гордость шептала «нет». Но образ больного мальчика перевесил все.
«Хорошо», — выдохнула она. — «Я вернусь». Андрей почувствовал такое облегчение, словно гора упала с плеч. «Спасибо! Вы не пожалеете». «Я делаю это только ради Артема. Если он болен, я должна быть рядом. У вас есть машина?»
Обсуждение закрыто.