На нём был дорогой, но не кричащий костюм. Он говорил спокойным, глубоким баритоном, не перебивал, уважительно называл меня исключительно по имени и отчеству. «Михаил Дмитриевич, — сказал он тогда, глядя мне прямо в глаза, пока Ксюша пошла на кухню за десертом, — я прекрасно понимаю, чьей руки я смею просить».
«Вы воспитали невероятную девушку, чистую, искреннюю, настоящую редкость в наше время. Я даю вам мужское слово чести. Рядом со мной она не проронит ни одной слезы, я жизнь за неё отдам».
Как же красиво и убедительно он говорил, какие правильные, выверенные до миллиметра интонации подбирал. Это была идеальная игра, высший пилотаж психологической мимикрии. Вадим казался мне ожившей мечтой любого отца.
Он не пил ни капли спиртного, не курил, рассуждал о традиционных семейных ценностях и об уважении к старшим. Он буквально сдувал с Ксении пылинки. Помогал ей надеть пальто, открывал перед ней двери автомобиля, приносил огромные букеты белых пионов, которые она так любила.
Моя девочка расцвела, осветившись изнутри каким-то неземным светом. Её звонкий счастливый смех заполнял каждый уголок моего огромного, но прежде такого тихого и одинокого дома. Глядя на её сияющее лицо, моё старое, недоверчивое отцовское сердце невольно оттаяло.
Моя бдительность, которую я годами оттачивал в жёстких переговорах с конкурентами и поставщиками, уснула мёртвым сном. Я решил, что могу выдохнуть, ведь моя миссия выполнена. Я передаю свою дочь в надёжные мужские руки.
Свадьба была грандиозной, я не поскупился. Мы арендовали лучший загородный ресторан с видом на реку: 150 гостей, живая музыка, море цветов. Ксения в своём пышном кружевном платье походила на сказочную принцессу.
Вадим в чёрном смокинге смотрел на неё с таким нескрываемым обожанием, что у многих гостей наворачивались слёзы умиления. Когда наступило время подарков, я взял микрофон. В зале повисла тишина, нарушаемая лишь тихим плеском речных волн о деревянный причал.
Мой голос дрогнул, и мне пришлось прокашляться, чтобы скрыть нахлынувшие эмоции: «Доченька, Вадим, сегодня вы стали семьёй. Я всю жизнь строил дома для других людей. Но сегодня я хочу подарить дом вам».
Под шквал аплодисментов я вынес на бархатной подушечке ключи и документы. Я подарил молодожёнам роскошную трёхкомнатную квартиру в элитном жилом комплексе в самом центре города. Квартира была полностью обставлена дизайнерской мебелью, готовая к проживанию с первой секунды.
В довесок к ней на парковке ресторана ждал белоснежный, перевязанный огромным красным бантом кроссовер последней модели. Это был подарок лично для Ксении, чтобы она могла с комфортом ездить на учёбу, а в будущем возить моих внуков. Вадим крепко обнял меня.
В его объятиях была такая сыновняя признательность, что я окончательно растаял. «Спасибо вам, папа, — прошептал он мне на ухо, — я никогда этого не забуду». Если бы я только знал, какой зловещий смысл скрывался за этими словами.
Если бы я только мог заглянуть в его чёрную, прогнившую душу. Я собственными руками, за собственные деньги построил для своей дочери золотую клетку. Я сам вложил в руки мучителя инструменты для психологического давления.
Первый год их брака оказался идиллией. Ксения регулярно звонила мне, щебетала о том, какие занавески они выбрали в спальню, как Вадим заботится о ней, какие вкусные ужины она учится готовить. Я несколько раз приезжал к ним в гости.
Квартира сияла чистотой, пахла свежей выпечкой и дорогим парфюмом зятя. Вадим работал, делал успехи, получил повышение, а Ксюша заканчивала университет. Но постепенно, по капле, по едва заметному миллиметру, тональность наших разговоров начала меняться.
Сначала я заметил, что Ксения стала реже звонить сама. Когда звонил я, она часто не брала трубку, а потом перезванивала, торопливо объясняя, что телефон был на беззвучном режиме или она спала. В её голосе появилась странная, несвойственная ей ранее суетливость.
«Папочка, у нас всё хорошо, просто Вадик пришёл уставший с работы. Я должна накрыть на стол, давай потом поговорим», — скороговоркой бросала она в трубку. Я списывал это на быт молодой семьи: притирка характеров, новые обязанности.
Я убеждал себя, что не должен лезть в их жизнь. Я же сам дал установку Вадиму быть главой семьи, вот он и берет бразды правления в свои руки. Первый тревожный, по-настоящему холодный сквозняк подул в нашу сторону через десять месяцев после свадьбы.
Ксения забеременела, и я был на седьмом небе от счастья. Я уже представлял, как буду гулять с коляской, как буду баловать внука или внучку. Но именно в этот момент Вадим сделал свой первый открытый ход…
