Ольга поставила на пол две тяжелые сумки с продуктами и прислонилась спиной к входной двери, переводя дух. Подъем на пятый этаж без лифта всегда давался нелегко, особенно с такой ношей. Она скинула туфли, поморщившись от ноющей боли в ступнях, и потянулась было к сумкам, чтобы разобрать покупки, но тут из комнаты вышел Игорь.
Он стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди, и смотрел на нее так, будто она только что совершила преступление. В руке у него был телефон, экран светился уведомлением из банковского приложения.
— Четыре тысячи? — произнес он ровным, холодным голосом. — Четыре тысячи на какие-то тряпки?
Ольга медленно распрямилась, чувствуя, как привычная усталость после рабочего дня начинает смешиваться с раздражением.
— Вот опять. Опять эти разборки из-за каждого потраченного. Игорь, это не тряпки, — тихо ответила она, стягивая с себя легкий плащ. — Мне нужна была блузка для работы. Та, что я носила, совсем износилась.
— Для работы? — Он усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли тепла. — В твоей библиотеке кто на тебя смотрит? Пенсионеры, что ли, которые приходят газеты почитать? Им-то какая разница, в чем ты ходишь?
Ольга сжала губы, стараясь не показать, как больно ей слышать это. Раньше Игорь никогда не говорил о ее работе с таким пренебрежением. Раньше он вообще был другим: внимательным, заботливым. Но это было три месяца назад, до того самого дня, когда его назначили начальником отдела продаж.
— Я все равно должна выглядеть опрятно, — проговорила она, наклоняясь к сумкам. — Игорь, давай не будем сейчас об этом. Я устала, мне нужно приготовить ужин.
— Устала? — Он шагнул ближе, и голос его стал громче. — А я, по-твоему, не устаю? Я вкалываю с утра до ночи, тащу на себе весь отдел, решаю проблемы, а ты тут тратишь мои деньги на какие-то блузки.
— Твои деньги? — Ольга выпрямилась, почувствовав, как внутри что-то щелкнуло. — Игорь, я тоже работаю. Может, получаю меньше, но я вношу свою долю в семейный бюджет.
— Свою долю? — Он рассмеялся, но смех этот был злым, обидным. — Твои жалкие двадцать пять тысяч? Это даже не покрывает коммуналку. Я плачу за эту квартиру, я плачу за твою еду, за твою одежду. Ты живешь на мои деньги, Оль. И неплохо бы это помнить.
Она молча смотрела на него, на этого человека, с которым прожила десять лет. Куда делся тот Игорь, который приносил ей цветы просто так, по дороге с работы? Который готовил завтраки по воскресеньям и говорил, что ее работа в библиотеке важна, потому что она помогает людям найти путь к знаниям? Когда он превратился в этого самодовольного, холодного незнакомца?
— Я не прошу у тебя отчета за каждую копейку, — сказала Ольга, стараясь держать голос ровным. — Почему ты требуешь его от меня?
— Потому что это моя квартира! — Игорь повысил голос, и Ольга вздрогнула. — Я ее купил. На мои деньги. До того, как мы с тобой поженились. Ты здесь живешь по моей милости, понимаешь?
В кухне капала вода из неисправного крана: мерная, настойчивая, кап-кап-кап. Обычно этот звук раздражал Ольгу, но сейчас она почти не слышала его за стуком собственного сердца. Руки ее дрожали, и она сцепила пальцы, чтобы это не было так заметно.
— Я не понимаю, что с тобой происходит, — прошептала она. — Ты стал совсем другим после этого повышения. Будто тебе в голову ударило.
— Ничего мне не ударило, — отрезал Игорь. — Просто я наконец-то понял, чего стою. А ты? Ты так и осталась на прежнем уровне. Библиотекарша с зарплатой студентки.
Ольга почувствовала, как слезы подступают к горлу, но заставила себя не расплакаться. Не сейчас. Не при нем. Она нагнулась к сумкам, начала вытаскивать продукты: пакет молока, хлеб, овощи для салата.
— Что это? — Игорь указал на небольшой сверток в ее руках.
— Сыр, — ответила Ольга. — Дорблю. Ты же любишь.
— Сколько?
— Что сколько?
— Сколько стоит этот сыр?
— Шестьсот. Игорь, это твой любимый сорт, я хотела сделать тебе приятное.
Он вырвал сверток у нее из рук и швырнул обратно в сумку. Ольга отшатнулась, прижав ладонь к груди.
— Шестьсот за кусок плесени? — процедил он сквозь зубы. — Ты совсем охренела, да? Тратить деньги направо и налево, как будто они на деревьях растут.
— Я просто хотела…
Обсуждение закрыто.