— «Бабушка, оставь чай!»
Голос прозвучал так близко и отчетливо, что Людмила Сергеевна вздрогнула всем телом. Чайный пакетик выскользнул из пальцев и шлепнулся в кружку. Вода в чайнике уже подходила к кипению, кухня наполнялась паром. Она медленно повернулась. Кирилл стоял в дверном проеме. Прямо. Спокойно. Без привычного раскачивания. Он прижимал к груди старого плюшевого слона — единственную ценную вещь, с которой никогда не расставался.
Восемь лет он молчал. Врачи называли это особенностью, Алена — сложным случаем, а Людмила Сергеевна давно привыкла разговаривать с внуком взглядом, жестами, терпением. Сейчас он смотрел прямо на нее.
— Бабушка, — повторил он тише, — оставь чай!
Он сглотнул и добавил:
— Она так делала раньше.
Внутри у Людмилы Сергеевны что-то оборвалось. Сердце ударило резко и тяжело, словно споткнулось. Комната вдруг стала слишком маленькой.
— Кирилл! — прошептала она. — Ты… ты можешь говорить?
Мальчик радости показать не смог. Его губы дрогнули, пальцы сжали слона крепче.
— Пожалуйста! — сказал он. — Просто оставь!
Чайник засвистел — пронзительно, тревожно. Людмила Сергеевна машинально выключила плиту и опустилась на стул. Руки стали ватными. В голове гудело.
Еще десять минут назад все выглядело обычным. Сын Сергей торопился к машине с чемоданами. Алена, аккуратная и уверенная, стояла в светлом пальто и говорила спокойным голосом человека, который привык все держать под контролем.
— Мам, ты точно справишься? — спросил Сергей в третий раз. — Семь дней, срок серьезный.
Людмила Сергеевна улыбнулась, хотя спина ныла от усталости:..
Обсуждение закрыто.