Она уверенно сделала шаг вперед. Ее колени предательски дрожали, но голос при этом звучал удивительно ровно и твердо. «Я понимаю турецкий язык и всегда его понимала, просто ты об этом не знал», — ответила она.
Следующую фразу она специально произнесла по-турецки, чтобы наглядно подтвердить свои слова. «Я просто тебе об этом никогда не рассказывала», — чисто выговорила она. Несколько долгих секунд он просто смотрел на нее, будто пытался расслышать что-то еще, что-то невероятно важное между строк.
«То есть… — медленно протянул он. — Ты все это время слышала?» «И сегодня за столом, и тогда в кафе?» — с ужасом спросил он. «Все, — тихо, но твердо сказала она. — И сегодня, и вчера».
«Я слышала абсолютно каждое слово, которое было сказано обо мне людьми, думавшими, что я ничего не пойму». Он устало провел рукой по лицу, будто пытался стереть с него очевидное выражение полного поражения. «Жанночка, — начал он торопливо. — Мама и тетя, они просто совсем не знают тебя».
«Им нужно немного больше времени, чтобы… ну, чтобы привыкнуть», — попытался жалко оправдаться он. «Чтобы перестать обсуждать меня, как какую-то ненужную покупку», — резко вставила она. Он вздрогнул от этих слов и с трудом выдавил: «Чтобы наконец понять, что ты очень хорошая».
«Они искренне думают, что я обычная искательница выгоды, — сказала Жанна. — И что я одним своим присутствием позорю вашу семью». «Они считают, что я совершенно недостойна даже сидеть с вами за одним общим столом».
Ее голос предательски дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. «И все это происходило в твоем непосредственном присутствии, Касим! Ты ведь все это слышал и при этом продолжал трусливо молчать?» — спросила она.
Он открыл рот, но нужные слова будто намертво застряли в горле. «Я… — неуверенно начал он. — Я просто не хотел раздувать конфликт». «Ты же прекрасно знаешь мою маму: если я скажу ей хоть слово поперек, то она сильно рассердится».
«А если я скажу хоть слово в свою защиту, я сразу стану невоспитанной?» — гневно перебила его Жанна. «Да», — тихо ответил он и виновато опустил свой взгляд. «Я лишь пытался все сгладить, ведь она должна будет принять мой выбор, рано или поздно».
«Но ты позволил им безнаказанно унижать меня», — констатировала оскорбленная девушка. Он резко и порывисто поднялся со своего стула. «Жанна, послушай, я ведь люблю тебя!»
«Разве одного этого факта недостаточно для счастливого брака?» — с отчаянием спросил жених. «Нет, — ответила она абсолютно спокойно. — Этого совершенно недостаточно».
Именно в этот напряженный момент массивная дверь кабинета неожиданно приоткрылась. На пороге комнаты стояла сама Невин-ханым. Она выглядела слегка удивленной, но в ее глазах читался тот самый холодный интерес, который бывает у людей, считающих себя заведомо выше остальных.
«Что здесь вообще происходит?» — строго спросила хозяйка дома. Касим обернулся так быстро, будто его поймали на месте совершения серьезного преступления. «Мама, все хорошо, мы просто обсуждаем свои личные вещи», — поспешил ответить сын.
Но Жанна в этот момент вдруг искренне улыбнулась. Ее улыбка была очень спокойной, уверенной, ведь она поняла: настал ее момент истины. «Невин-ханым, — обратилась она к своей несостоявшейся свекрови на чистом турецком языке. — Я говорю абсолютно четко и разборчиво».
«Я прекрасно все понимаю, в том числе и турецкий язык». Лицо властной женщины изменилось практически мгновенно, словно с него на пол сползла невидимая маска. Ее глаза злобно сузились, а пальцы рефлекторно сжались в кулаки…
