Он прекрасно и во всех мельчайших деталях помнил то самое старое дело о загадочно пропавших выпускниках. В далеком 1992 году Кузнецов был еще совсем молодым и неопытным оперативником, который лично участвовал в первоначальных безрезультатных поисках. Первым делом следователь спустился в архив и поднял то самое старое, закрытое дело.
Там бережно хранились пожелтевшие от времени протоколы давних допросов всех свидетелей. К бумагам были аккуратно приобщены выцветшие черно-белые фотографии с места происшествия и старые заключения экспертизы по найденным запискам. Все эти бесценные теперь материалы тихо пылились в темном подвале районного отдела ровно 30 лет.
Для начала Кузнецов твердо решил найти абсолютно всех живых людей, кто был тесно связан с этой школой в те годы. Как выяснилось, бывший директор Виктор Семенович Громов продолжал спокойно жить в этом же самом городе. Мужчина благополучно вышел на заслуженную пенсию около 12 лет назад и вел размеренную жизнь.
Сейчас этому пожилому, но все еще крепкому бывшему руководителю исполнилось 62 года. Громова официально вызвали на допрос к следователю ранним утром 17 апреля. На удивление, мужчина выглядел абсолютно спокойным и совершенно не нервничал.
Его благородные седые волосы были очень аккуратно причесаны, а дорогой костюм тщательно выглажен. Руки пожилого свидетеля ни разу не дрогнули, когда он невозмутимо подписывал формальный протокол допроса. Кузнецов без лишних слов просто положил перед ним свежие фотографии из вскрытой и замурованной котельной.
Громов очень долго и предельно внимательно рассматривал эти жуткие криминалистические снимки. Затем он медленно, с явным недоумением покачал своей седой головой. Мужчина уверенно сказал, что совершенно не понимает, откуда в подвале школы вообще могли взяться все эти вещи.
Тогда опытный следователь жестко напомнил ему о серьезных противоречиях в его собственных показаниях тридцатилетней давности. Кузнецов зачитал, как Громов сначала ложно утверждал, что уехал из школы ровно в шесть вечера. А затем, припертый к стене показаниями сторожа, все же признался, что возвращался в здание в восемь часов.
Мужчина ничуть не смутился и привычно объяснил это своей простой человеческой забывчивостью. Он философски заметил, что прошло уже 30 лет, и он действительно мог банально перепутать точное время в своих воспоминаниях. Громов вновь уверенно подтвердил, что да, он действительно привозил тяжелые коробки с канцелярскими товарами тем роковым вечером.
Бывший директор настаивал, что они с завхозом Савельевым просто молча разгрузили эти вещи в подвал. После этого рутинного занятия он якобы сразу же сел в машину и спокойно уехал домой к своей законной жене. Тогда Кузнецов задал ему самый прямой и неудобный вопрос о том, знал ли Громов о существовании скрытого тайного помещения в котельной.
Бывший директор ответил категорическим и абсолютно спокойным отказом. Он твердо заявил, что за все годы своей работы ни разу не видел никакой странной фальшивой стены в подвале. По его словам, вся техническая зона котельной находилась исключительно в зоне личной ответственности завхоза Савельева.
К сожалению, надежно проверить алиби подозреваемого на вечер 23 мая было уже физически невозможно. Законная жена Громова скоропостижно ушла из жизни еще в 2010 году из-за тяжелого онкологического заболевания. Каких-либо других живых свидетелей его пребывания дома в ту ночь просто не осталось в живых.
В далеком 1992 году мобильные телефоны были огромной редкостью, а биллинга и детализации звонков тогда просто не велось. Не сдаваясь, следователь начал очень внимательно изучать финансовое положение семьи Громова в лихие девяностые годы. Вскоре в банковских документах обнаружилась одна весьма интересная и подозрительная деталь.
Оказалось, что в кризисном 1993 году школьный директор внезапно купил себе абсолютно новый и очень дорогой автомобиль. Это был престижный импортный седан, реальная стоимость которого значительно превышала весь его официальный годовой заработок. На прямой вопрос следователя о происхождении таких огромных денег мужчина ответил все так же невозмутимо и спокойно.
Громов убедительно пояснил, что совершенно неожиданно получил крупное наследство от своего богатого дяди, который всю жизнь проживал в Казахстане. Предоставленные им старые документы и выписки действительно полностью подтверждали эту идеальную легенду. Нотариально заверенное и правильно оформленное завещание датировалось как раз февралем 1993 года.
Поняв, что здесь зацепок пока нет, Кузнецов временно переключил свое пристальное внимание на личность покойного завхоза Савельева. Как было известно из архивов, Петр Ильич внезапно скончался ровно 17 лет назад. Его старая медицинская карта подтверждала официальный и неоспоримый диагноз: обширный инфаркт миокарда.
Это была совершенно внезапная, но естественная смерть относительно молодого мужчины в возрасте 45 лет. К счастью для следствия, у покойного Савельева осталась законная вдова, которая могла пролить свет на прошлое. Людмила Савельева в настоящее время благополучно проживала в крупном областном центре.
Сейчас этой уставшей от жизни женщине было полных 53 года. Она без лишних препирательств согласилась на официальную встречу с приехавшим следователем. Людмила честно призналась, что помнит тот роковой май 1992 года уже весьма смутно и отрывочно.
В то время ее покойному мужу было всего 28 лет, и он был полон сил. По ее словам, Петр очень часто и подолгу задерживался на своей тяжелой работе. Огромное здание старой школы требовало его постоянного, ежедневного хозяйственного внимания и контроля.
Женщина вспомнила, что вечером 23 мая Петр вернулся в их квартиру только около десяти часов вечера. Кузнецов осторожно спросил вдову о психологическом состоянии и настроении ее мужа в те страшные дни. Людмила на мгновение глубоко задумалась, погрузившись в свои старые воспоминания…
