Примерно в восемь часов вечера Волков случайно увидел директора Громова и завхоза Савельева у неприметного черного входа в школу. Двое мужчин торопливо выгружали из подъехавшего автомобиля какие-то большие картонные коробки. Этот загадочный груз был явно очень тяжелым, судя по тому огромному усилию, с которым мужчины несли его вдвоем.
Тактичный Волков не стал подходить и задавать лишние вопросы, посчитав, что это совершенно не его ума дело. В конце концов, законный директор имел полное право распоряжаться любым школьным имуществом в любое время. Пожилой сторож просто развернулся и спокойно вернулся в свою тесную каморку, чтобы продолжить пить горячий чай.
Примерно в девять часов вечера Волков совершал свой очередной плановый обход территории и зданий. Он заметил, что яркий свет в окнах актового зала все еще продолжает гореть. В это же самое время из глубокого школьного подвала до него доносились какие-то странные глухие звуки.
Было совершенно очевидно, что кто-то активно работает в старой котельной. Сторож логично подумал, что это просто хозяйственный завхоз Савельев решил внепланово проверить техническое оборудование. Наконец, в половине десятого вечера свет в окнах актового зала полностью погас.
Волков с облегчением решил, что задержавшиеся подростки наконец-то закончили свои дела и ушли домой. Он физически не видел, как именно они выходили на улицу, но в этом не было абсолютно ничего странного. У этого большого школьного здания было сразу несколько удобных выходов с разных сторон.
Ранним утром 24 мая в городе началась настоящая, неконтролируемая тревога. Проснувшиеся родители с ужасом не обнаружили своих повзрослевших детей в домашних постелях. Лихорадочные утренние звонки семей друг другу быстро показали невероятно пугающую и масштабную картину происходящего.
Как выяснилось, домой не вернулись абсолютно все 24 подростка из выпускного класса. В своих почтовых ящиках потрясенные родители нашли совершенно одинаковые и странные прощальные записки. Все эти послания были торопливо написаны от руки на вырванных листах из обычных школьных тетрадей.
Текст этих писем был пугающе кратким: «Мы уезжаем в столицу». Авторы посланий наивно утверждали, что в столице сейчас гораздо больше перспектив и жизненных возможностей. В конце была жесткая приписка: «Не ищите, мы уже взрослые и сами решаем свою судьбу».
Визуально почерк в этих странных записках заметно различался между собой. Выглядело все именно так, как будто каждый отдельный ребенок добровольно написал свое личное послание семье. Родители находились в состоянии глубочайшего шока, но далеко не все из них сразу побежали с заявлениями в городскую милицию.
Дело в том, что в тяжелом 1992 году многие отчаявшиеся молодые люди действительно массово уезжали покорять столицу. Они отчаянно искали там любую работу и пытались хоть как-то начать новую, более сытую жизнь. Учительница Анна Корнева с ужасом узнала об этом массовом исчезновении только ближе к обеду.
Она бросила все свои дела и немедленно поехала в здание родной школы. Директор Громов в этот момент находился на рабочем месте, в своем личном кабинете. Руководитель выглядел предельно растерянным и искренне уверял, что сам абсолютно не понимает, что могло произойти с целым классом.
Взволнованная Корнева категорически настаивала на немедленном и официальном обращении в органы милиции. Немного поколебавшись, Громов все же согласился с доводами своей подчиненной. Уже к позднему вечеру того же дня было официально возбуждено беспрецедентное уголовное дело о массовом исчезновении несовершеннолетних.
Прибывшие оперативники первым делом подробно допросили ночного сторожа Волкова. Пожилой человек честно рассказал, что действительно видел шумных детей в школе до довольно позднего вечера. По его словам, они долго и усердно репетировали свою программу в актовом зале.
Затем свет в окнах погас, и сторож логично решил, что все подростки благополучно разошлись по своим домам. Директор Громов на допросе спокойно подтвердил, что накануне в школе действительно проходила долгая генеральная репетиция. Однако он категорически заявил, что лично не видел никого из этих детей в вечернее время.
Согласно его первоначальным показаниям, он завершил свои рабочие дела и уехал домой около шести часов вечера. Школьный завхоз Савельев давал следователям очень похожие и гладкие показания. Мужчина уверенно утверждал, что окончательно покинул территорию школы ровно в половине седьмого.
Он клялся, что не заметил абсолютно никаких подозрительных или необычных событий перед своим уходом. Однако серьезное противоречие в словах руководства школы обнаружилось следствием практически сразу. Бдительный сторож Волков четко видел директора и завхоза у здания школы ровно в восемь часов вечера.
По словам свидетеля, они вдвоем физически выгружали какие-то тяжелые коробки из подъехавшей машины. Из-за этого расхождения Громова срочно вызвали на повторный, более жесткий допрос к следователю. Поняв, что отпираться бессмысленно, директор был вынужден изменить свои первоначальные показания.
Он неохотно признался, что действительно ненадолго возвращался в школу тем роковым вечером. Громов неловко пояснил, что просто привозил важные канцелярские товары для нужд учебного заведения. Он уверял, что случайно забыл упомянуть этот незначительный факт в первом разговоре, потому что просто не придал ему должного значения.
После этого завхоз Савельев также был вынужден оперативно скорректировать свои предыдущие слова. Он спокойно подтвердил, что действительно физически помогал своему директору с тяжелой разгрузкой коробок. По его новой версии, они полностью закончили работу около половины девятого и сразу же разъехались по своим домам.
Тем временем усиленные наряды милиции тщательно осмотрели все здание огромной школы. Никаких видимых следов борьбы, крови или какого-либо насилия криминалистами найдено не было. Помещение актового зала было абсолютно чистым и идеально убранным, словно там никто и не задерживался…
