В самом дальнем, темном углу молча стоял этот старый резервный газовый котел, предназначенный исключительно на случай непредвиденной, глобальной зимней коммунальной аварии в городе. В своей утренней рабочей суете и спешке Савельев совершенно забыл, что так и оставил его в полностью работающем состоянии с самого утра. Он тогда просто планово проверял его техническую исправность перед грядущим большим летним ремонтом всей школьной системы отопления.
В итоге 24 кричащих от ужаса человека оказались наглухо заперты в очень маленьком, душном и абсолютно замкнутом бетонном пространстве. В этом старом, заброшенном помещении была критически плохая, давно забитая пылью и мусором система вентиляции воздуха. А в дальнем углу все это время продолжал бесшумно, но смертоносно работать забытый старый газовый котел.
Смертельная концентрация невидимого опасного газа начала очень стремительно и неотвратимо расти в этом спертом, запертом воздухе. Первые тревожные симптомы тяжелого отравления эти несчастные дети почувствовали уже буквально через десять коротких минут пребывания там. У них почти одновременно началось очень сильное, дурнотное головокружение и резкая, подступающая к горлу тошнота.
Одна из самых слабых и ослабевших девочек внезапно, без единого звука потеряла сознание и тяжело упала на грязный бетонный пол. Остальные напуганные до смерти дети, увидев это, в первобытном ужасе закричали и бросились биться кулаками в запертую металлическую дверь. Только тогда побледневший Громов наконец-то осознал всю смертельную, необратимую опасность всего происходящего в этом подвале кошмара.
Он в полном, истеричном отчаянии бросился с кулаками к непреклонному и злому Савельеву, который все еще блокировал выход. Директор плакал и умолял его немедленно, сию же секунду открыть эту проклятую заблокированную дверь ради спасения жизней. Наконец осознавший весь ужас ситуации завхоз молча отступил в сторону, освобождая им спасительный проход на волю.
Но для очень многих лежащих на полу детей было уже слишком поздно что-либо делать для их спасения. Концентрация ядовитых отравляющих веществ в воздухе помещения уже давно достигла своего смертельного, критического уровня для человеческого организма. Хватающие ртом отравленный воздух дети начали массово терять сознание и падать на пол один за другим.
Задыхающийся, кашляющий кровью Громов из своих последних, тающих сил тщетно пытался вытащить их обмякшие тела в спасительный коридор подвала. Немного пришедший в себя и кашляющий Савельев тоже начал ему активно, но бестолково помогать в этой страшной работе. Но вскоре они и сами начали очень сильно задыхаться от скопившихся ядовитых паров, теряя ориентацию в пространстве.
Окончательно ослабевшие директор и завхоз с огромным трудом, на четвереньках выбрались из этой газовой котельной самыми последними из всех. Они абсолютно без сил, как подкошенные упали на холодный бетонный пол длинного школьного коридора. Мужчины долго и жадно глотали чистый, прохладный воздух, мучительно пытаясь хоть как-то прийти в себя после пережитого ужаса.
Когда потрясенный до глубины души Громов окончательно пришел в себя и смог встать на ноги, прошло уже около двадцати долгих минут. Шатаясь, мужчины с непередаваемым животным ужасом вернулись обратно в эту газовую котельную смерти. Они дрожащими, непослушными руками судорожно проверили пульс абсолютно у каждого лежащего на полу ребенка.
К их огромному, неописуемому сожалению, уже никто из этих прекрасных 24 подростков не подавал абсолютно никаких признаков жизни. Эта нелепая, непоправимая и чудовищная трагедия произошла в запертом подвале буквально за считанные, короткие минуты. Полностью осознав весь масштаб и необратимость случившегося кошмара, Громов рухнул на колени и впал в настоящую, громкую истерическую панику.
А вот патологически хладнокровный убийца Савельев, напротив, сразу же взял себя в руки и сохранял пугающее, ледяное спокойствие маньяка. Он очень быстро, скрипя зубами, предложил директору единственный, по его мнению, возможный выход из ситуации — полностью и навсегда скрыть все следы произошедшего. Иначе их обоих неминуемо и очень жестоко обвинят в этом страшном, резонансном массовом убийстве детей.
Раздавленный горем и чувством вины директор слабо, сквозь рыдания пытался ему хоть как-то возразить и образумить. Он сквозь слезы отчаяния говорил завхозу, что нужно немедленно, прямо сейчас вызвать скорую медицинскую помощь и городскую милицию. Громов искренне хотел честно, во всем признаться властям и понести заслуженное наказание за это непредумышленное массовое убийство.
Но безжалостный Савельев крайне жестко, схявив его за грудки, объяснил, что это будет абсолютный и позорный конец для них обоих. Их ждала только суровая, жестокая тюрьма на всю оставшуюся жизнь, где с ними очень быстро расправятся за смерть детей. Прагматичный и жестокий завхоз с пугающей скоростью продумал свой детальный, дьявольский план спасения их собственных жизней.
Он цинично решил искусственно, с помощью поддельных писем создать для всех достоверную видимость массового и добровольного побега подростков в столицу. Для этого нужно было лишь заставить кого-то написать прощальные записки от имени абсолютно всех пропавших детей. А саму эту злополучную, полную трупов котельную следовало просто надежно и быстро замуровать толстым слоем кирпича.
По его дьявольской задумке, уже к раннему утру в этой школе не должно было остаться абсолютно никаких видимых следов случившейся ночью трагедии. Сломленный, слабовольный Громов тихо плакал и слабо сопротивлялся этим страшным уговорам около часа. Но в итоге животный, первобытный страх за свою собственную жалкую жизнь победил в нем остатки совести, и он окончательно сломался.
Директор обреченно, как зомби, согласился помочь своему жестокому завхозу навсегда скрыть все следы их общего преступления. Они без устали, в гробовом молчании работали в этом страшном подвале всю долгую, бесконечную ночь. Савельев методично, как машина, вынес из газовой котельной абсолютно все личные вещи погибших там детей….
