Сводчатые стены катакомб были густо покрыты плесенью, но главная улика таилась прямо под ногами следователя. На пыльном сером грунте отчетливо выделялись свежие, недавние отпечатки различной обуви. Следы миниатюрных детских ботинок хаотично переплетались с глубокими вмятинами от массивных мужских сапог.
— Кто-то проходил здесь совсем недавно, — констатировала Волкова, внимательно изучая траекторию оставленных следов. В эту секунду Гром замер как вкопанный и очень угрожающе оскалил пасть. Его локаторы-уши поймали тонкие вибрации, совершенно недоступные обычному человеческому слуху.
Из глубины подземелья, гулко отражаясь от влажных кирпичных стен, донеслось слабое детское бормотание. Этот звук был сильно приглушенным, но абсолютно реальным, живым и настоящим. Майор до хруста в суставах стиснула холодный металлический корпус своего фонаря.
Её пульс бешено колотился от колоссального переизбытка нахлынувших эмоций. Годы бумажной рутины, безнадежных поисков и тяжелейшего общения со сломленными родственниками привели её именно в эту решающую точку. Развязка самого сложного и запутанного дела в её профессиональной карьере находилась прямо за следующим поворотом.
Она перевела взгляд на напарника, чья поза выражала максимальную боевую готовность к атаке. Собака четко понимала, что они вышли на самую важную и опасную финишную прямую. — Вперед, Гром, веди, — предельно тихо скомандовала следователь, полностью полагаясь на безупречные инстинкты пса.
Они решительно продолжили спуск, крепко держа табельное оружие наготове и всё глубже погружаясь во мрак сырых катакомб. Вскоре узкий земляной лаз значительно расширился, превратившись во вполне просторное и обжитое бункерное помещение. Луч света заскользил по скудному интерьеру, выхватывая жуткие в своей обыденности бытовые детали.
На полу валялись старые настольные игры, потертые книжки сказок, а в углу стояли две аккуратно заправленные койки. Было совершенно очевидно, что некто потратил массу усилий, создавая жуткую иллюзию домашнего уюта под землей. Липкий холодный пот выступил на лбу женщины при виде этой сюрреалистичной и пугающей картины.
Гром издал низкий, вибрирующий рык, предупреждая хозяйку о том, что территория таит в себе скрытую опасность. Его внимание неожиданно привлекли листы бумаги, щедро расклеенные по всей старой кирпичной кладке. Это оказались наивные карандашные наброски: кривые домики, цветы и два смеющихся человечка, крепко держащихся за руки…
