Кадык всхлипнул. — Боялся. Он обещал убить, если расскажу. — А на воле? Почему пошел с ним? Почему помогал собирать дань? — Деньги нужны были. Работы нет. Хмырь сказал, что мы просто заработаем и разойдемся. Григорий молчал, смотрел.
Кадык не врал. Слабый. Пошел за Хмырем, потому что не знал, как по-другому. Таких в зоне много, безвольных. Но это не оправдание. — Встань, — сказал Григорий. Кадык поднялся на трясущихся ногах. Григорий встал напротив, посмотрел в глаза.
— Ты знаешь, что такое понятия чести? Кадык кивнул еле заметно. — Знаешь, что с предателями в зоне делают? — Да. Хмырь — предатель. Пулька — прислуга. Ты соучастник. По закону вы все трое должны ответить. Кадык заплакал сильнее.
— Я… Я больше не буду. Я уеду из района. Клянусь. Григорий молчал, потом кивнул Витку. Тот подошел, нанес Кадыку удар по ногам. Кадык упал, схватился за колено, закричал. Григорий присел снова. — Это урок. Чтобы запомнил.
Никогда не иди за предателем. Никогда не помогай тем, кто нарушает закон чести. Понял? Кадык кивал, всхлипывая. — Понял. Понял. — Уедешь из района. Сегодня. Если увижу тебя здесь снова, второго раза не будет. — Я уеду. Клянусь.
Григорий встал, кивнул Витку. Тот оттащил Кадыка к стене, посадил. Кадык сидел, уткнувшись лицом в колени, трясся. Григорий подошел к Хмырю. Тот висел на цепи, лицо белое, глаза бегали. Когда Григорий остановился перед ним, Хмырь заговорил быстро, захлебываясь словами.
— Горыныч, я не знал. Если бы знал, никогда бы не пришел. Ты же понимаешь, я не хотел тебя обидеть. Мы просто деньги зарабатывали. Я не думал. — Молчи. Григорий сказал тихо, но так, что Хмырь замолчал мгновенно. Григорий смотрел на него долго.
Изучал. Хмырь был крупнее, моложе, но сейчас он был никем. Предателем, который попался. В его глазах страх. Животный. — Ты знаешь, кто я? — сказал Григорий. — Знаю, что вор в законе может сделать с предателем. В зоне тебя спасла администрация.
Здесь некому спасти. Хмырь задергался. — Я исправлюсь. Я больше не буду. Я уеду. Уеду далеко, в другой город. Ты никогда меня не увидишь. Слова. Григорий покачал головой. — Ты уже давал слово в зоне. Нарушил.
Почему я должен верить сейчас? — Потому что я боюсь. Потому что я понял. Я больше не буду нарушать. Григорий усмехнулся. Без радости. — Ты не понял. Ты просто боишься. Когда страх пройдет, ты снова начнешь. Потому что ты предатель.
Предатель не меняется. Хмырь заплакал. Не скулил, как Кадык. Плакал навзрыд, как ребенок. — Не убивай меня, прошу. У меня мать больная. Сестра маленькая. Григорий слушал. Не прерывал. Когда Хмырь выдохся, замолчал, Григорий сказал.
— Если бы у тебя мать больная была, ты бы не ездил по селам, не пугал стариков. Если бы у тебя сестра маленькая была, ты бы не воровал у своих. Ты врешь. Даже сейчас. Хмырь захныкал. — Что ты хочешь? Скажи, я сделаю все.
Григорий отошел. Посмотрел на Бритву, на Витка. Они стояли у стены, ждали. Григорий подумал. По закону, Хмыря нужно наказать высшей мерой. Предатель не имеет права жить среди честных людей. Но лишение жизни — это крайняя мера.
Григорий не убивал на воле. В зоне — да. В драках, в разборках — по понятиям. Но там это было частью жизни. Здесь — другое. Он подошел к Бритве. Заговорил тихо, чтобы Хмырь не слышал. — Хмыря оставим живым. Но нужно сделать так, чтобы он больше никогда не вернулся.
Бритва кивнул. — Понял. Покалечить? — Нет, хуже. Отправим обратно в зону. Там его уже ждут. Бритва усмехнулся. — Правильно. Григорий вернулся к Хмырю. Тот смотрел с надеждой. — Убивать не буду, — сказал Григорий. — Но жизнь твоя на воле кончилась.
Ты вернешься за решетку. И там тебе объяснят, что бывает с предателями. Хмырь побледнел еще сильнее. — Нет, только не это. Лучше убей. В зоне меня убьют. — Не мое дело, — Григорий развернулся. — Ты сам выбрал эту дорогу.
Хмырь заорал, дернул цепь так, что крюк в стене затрещал. Витек подошел, оглушил его ударом. Хмырь обмяк, повис на цепи. Григорий вышел из сарая. Воздух на улице казался чище. Солнце стояло высоко. Два часа дня, не больше.
Он закурил, подождал, пока Бритва и Витек вышли следом. — Что дальше? — спросил Бритва. — Пульку и Кадыка отпустить. Пусть уезжают из района. Хмыря держим до вечера. Потом звоним в милицию, анонимно. Говорим, что по такому-то адресу человек в розыске за старое дело.
— А если проверят, что его нет в розыске?…
Обсуждение закрыто.