Официально разборка между заключенными. На самом деле, суд по понятиям. Авторитеты дали добро, люди сделали. Быстро, без шума. Григорий молчал. Монтаж спросил. Ты в порядке? Да. Он заслужил, Горыныч. Ты правильно сделал. Знаю.
Григорий положил трубку, встал, вышел во двор. Смотрел на лес. Хмырь мертв. Наказание свершилось. Воровские понятия восстановлены. Но Григорий не чувствовал удовлетворения. Только усталость. Он вспомнил слова, которые говорил себе 6 лет назад, когда приехал в село.
Здесь я буду просто Григорием. Не вором. Не авторитетом. Просто человеком. Эта мечта умерла в тот день, когда Хмырь постучал в дверь. Октябрь, ноябрь. Село готовилось к зиме. Григорий колол дрова, утеплял дом. Жил как раньше, но не так.
Все изменилось. Соседи избегали. Иван Петрович перестал заходить. Зинаида Васильевна больше не просила помочь по хозяйству. Григорий стал чужим. В декабре он понял. Нужно уезжать. Оставаться здесь значит жить в изоляции. Село знало, кто он.
Слухи разошлись по всему району. Рано или поздно кто-то еще придет. Может, не за данью. Может, просто проверить, правда ли, что тут живет вор в законе. И тогда все начнется заново. Григорий позвонил Монтажу. Серега, я уезжаю.
Куда? На юг. Может, в Одесскую область. Там никто не знает. Правильно, Горыныч. Здесь тебе больше покоя не будет. Дом продам. Деньги отдам в общак. Не надо. Оставь себе. Ты заслужил. Григорий помолчал. Ладно. В январе 2012 года Григорий продал дом за 25 тысяч гривен.
Упаковал вещи, сел в автобус. Уезжал рано утром, когда село спало. Не прощался ни с кем. Просто уехал. Автобус тронулся. Григорий смотрел в окно. Село осталось позади. Лес, поля, дорога. Он ехал на юг. К морю, к новой жизни.
Но знал, прошлое поедет с ним. Воровская корона не снимается. Она с тобой навсегда. Юг встретил Григория теплом. Январь, а на улице плюс 5. Сырой ветер с моря, чайки. Он снял комнату в небольшом городке на побережье, в Каролино-Бугаз.
Маленькая квартира в старом доме, вид на лиман. Хозяйка, пожилая женщина Тамара Ивановна, не задавала вопросов. Взяла деньги за 3 месяца вперед, дала ключи. Сказала только, живите спокойно, сосед. Григорий обустроился за неделю.
Купил минимум вещей. Кровать, стол, стул, старенький телевизор. Больше не нужно. Он привык жить просто. 20 лет в зоне научили. Человеку нужно мало. Главное, крыша над головой и покой. Первый месяц он просто ходил по берегу. Привыкал к новому месту.
Пляж, старые причалы, рынок. Здесь никто его не знал. Никто не смотрел с опаской. Он снова был просто Григорием. Обычным пожилым мужчиной, который переехал к морю на покой. В феврале он нашел работу. Сторожем на частной стройке базы отдыха.
Ночные смены две тысячи гривен в месяц. Небольшие деньги, но хватало на жизнь. Воровской запрет на работу действовал только в отношении государственных структур. Частная стройка другое дело. Григорий работал спокойно, без надрыва. Ночью сидел в бытовке, пил чай, читал старые газеты, смотрел на звезды.
Тишина. Наконец-то! Жизнь стала снова тихой, размеренной. Григорий вставал в обед после ночной смены, завтракал, шел на рынок за продуктами. Готовил сам каши, супы, картошку. Вечером уходил на работу. Выходные проводил на берегу, смотрел на море.
Иногда заходил в местное кафе, пил чай, слушал разговоры рыбаков, но Григорий знал, это временно, прошлое не отпускает. Рано или поздно кто-то узнает, кто он, и тогда начнется по-новой. Весной 2012 года позвонил Монтаж. «Горыныч, как ты там?»
«Нормально, живу тихо». «Слушай, у меня новость про Пульку и Кадыка». «Слушаю». «Пулька в Виннице связался с местной шпаной, снова начал заниматься тем же, вымогательство, разборки. Месяц назад на него наехали авторитеты, избили, предупредили….
Обсуждение закрыто.