«Димочка, я уверена, что ты наблюдаешь за нами с небес. Наш сынок появился на свет. Я дала ему имя Егор. В честь твоего обожаемого деда, о котором ты с таким теплом вспоминал. С рождением сына тебя, мой хороший».
Вскоре в палату занесли тугой сверток и передали его счастливой матери:
— Держите своего чемпиона, мамуля.
Прижав к груди этого румяного, щекастого младенца, она испытала такое мощное чувство всепоглощающей любви, которое нельзя описать словами. Это была совершенно другая, слепая и безусловная привязанность. Оля приложила малыша к груди, а тот забавно причмокивал и кряхтел от усердия.
Она бесконечно осыпала поцелуями крошечный носик и пальчики, умываясь слезами абсолютного счастья. Только в эту секунду она осознала всю глубину правоты той мудрой женщины-врача, которая спасла ее от фатального шага. Она бы в жизни не отмылась от подобного греха. Наклонившись к самому ушку, она прошептала:
«Счастье мое, кровиночка моя. Как же я благодарна богу за твое появление».
Через семь дней взволнованный Игорь встречал их на крыльце клиники с охапкой цветов и связкой разноцветных шаров. Он почему-то переминался с ноги на ногу, словно первоклассник у доски. Вышедшая следом медсестра скомандовала:
— Чего застыл как истукан, счастливый отец? Забирай наследника! Посмотри, какой здоровяк получился, вылитый папка!
С этими словами она всучила заветный конверт прямо в руки опешившему офицеру. Оле стало крайне неловко от этой путаницы, и она попыталась внести ясность:
— Подождите, вы ошиблись, он не… — но фраза замерла на губах, когда она увидела, с каким благоговением и гордостью мужчина прижимает к груди чужого ребенка.
Первый месяц оказался настоящим испытанием на прочность для них обоих. Оля только постигала азы материнства, а бравый лейтенант и вовсе никогда не держал младенцев на руках. Их квартира превратилась в поле боя: стерилизация бутылочек, бесконечная стирка пеленок, кормления по часам. У Егора начались жуткие колики, и он разрывался от крика ночами напролет.
Измученная мать спала урывками и двигалась как зомби, сходя с ума от бессилия помочь страдающему сыну. Никакие укачивания и колыбельные не давали результата. Спасение пришло в лице Игоревой мамы, которая, узнав о проблеме, моментально поставила диагноз:
— Да вы что, дети мои! У вас же парень здоровенный, ему твоего молока банально не хватает.
— Вот он от голода и надрывается, — пояснила женщина. — Пусть Оля начнет докармливать его хорошей смесью из соски, сразу увидите разницу.
И правда, получив двойную порцию еды, малыш успокоился и начал нормально спать. Игорь же выкладывался на двести процентов: давал Ольге возможность поспать пару часов днем, наматывая круги с коляской по скверу, мотался по аптекам и на молочную кухню.
Их первое совместное купание младенца напоминало спецоперацию — у обоих тряслись поджилки. Оля впадала в панику, переживая, что вода обжигает кожу или что мальчик случайно глотнет воды и захлебнется. Полицейский крепко держал скользкое тельце и успокаивал перепуганную мать, хотя самому было страшно до дрожи в коленях.
В этих бесконечных хлопотах полгода промчались словно один день. Игорь настолько сросся душой с этой маленькой семьей, что жизнь без них потеряла всякий смысл. Он виртуозно менял памперсы, дурачился с малышом и укладывал его спать, получая от процесса колоссальное удовольствие. Оля тоже понимала, что без его надежного плеча их маленькая ячейка общества давно бы пошла ко дну.
Она сотни раз мысленно благодарила судьбу:
