— Ну что же, поздно уже, так пока и оставим. Идите спать.
Утро выдалось ясным и морозным, лужи на улице заледенели. Шура, привыкшая вскакивать рано, бесшумно спустилась на первый этаж. На кухне, объединенной с просторной столовой в одно светлое помещение, уже хозяйничала домработница. Приглушенно шумела кофемашина, пахло поджаренным хлебом. Хозяин дома сидел за круглым столом, глядя в планшет; перед ним стояла тарелка с остатками омлета и пустой стакан.
— Свободных сиделок нет, нужно подождать еще пару дней, может, кто-нибудь освободится.
Галина Васильевна, не оборачиваясь, уверенно ответила:
— Не гоните коней, Кирилл Борисович, мы и сами пока справляемся. Сашенька — девушка сообразительная, тихая, руки к делу приучены. Лизонька к ней хорошо относится, ожила прямо.
Заметив Шуру, застывшую у входа, Кирилл Борисович бодро произнес:
— Саша, доброе утро, выспались?
— Да, спасибо, у вас очень тепло, — почему-то засмущалась Шура, не зная, куда деть руки.
В этот момент в столовую вбежала Лиза. Она выглядела окрепшей, на щеках играл румянец. Девочка сразу бросилась к Шуре и крепко обхватила ее за талию.
— Папа, а Сашка сегодня никуда не уйдет? Мы вчера про собачку не договорили.
Кирилл Борисович внимательно наблюдал за этой сценой, и в его глазах промелькнула тень благодарности.
— Саша, я прошу вас побыть с дочерью еще денек, — он чуть наклонил голову. — Я вижу, Лиза вам рада. Я, разумеется, заплачу, как и договорились. Не обижу.
— Мне нетрудно, — кивнула Шура, поглаживая девочку по голове.
Кирилл Борисович поднялся, подхватил пиджак и быстро пошел к выходу.
— Галина Васильевна, я уехал. Если что, звоните, я на связи.
Через минуту послышался шум отъезжающего автомобиля. Девушка улыбнулась и потрепала довольную Лизу по голове. Потом они вместе сели завтракать.
Было около четырех дня, но за окном уже по-зимнему темнело. Шум внизу начался внезапно. Шура, читавшая Лизе сказку в детской, вздрогнула от удара входной двери, резких голосов на повышенных тонах и тяжелого топота по паркету. Внизу что-то со звоном разбилось, и до боли знакомый хриплый хохот заставил ее сердце сжаться в ледяной комок. Оставив Лизу на кровати, Шура выскочила на лестницу и замерла, вцепившись в перила.
В холле, озираясь по сторонам с жадным восторгом, стояли дядя Витя и двое его сыновей-переростков — ее двоюродные братья.
— Вот это я понимаю, люди живут! — дядя сплюнул прямо на ковер и коротко указал сыновьям на домработницу, прижавшуюся к стене…
Обсуждение закрыто.