— сорвавшимся голосом выкрикнул он, нависая над ней.
— Я, я… — только и смогла выдавить перепуганная девушка и с трудом начала подниматься.
Мужчина лихорадочно похлопал себя по карманам пальто, вытащил бумажник и торопливо заглянул в него.
— Налички нет! — он говорил, быстро глотая слова. — Слушай, мне некогда, в банкомат не поеду, не успеваю. На, держи мою визитку, тут адрес, завтра придешь, я все оплачу.
Он протянул ей глянцевый прямоугольник с золотым тиснением, но Шура только насупилась и визитку брать не стала.
— У меня телефона нет, — жалобно заговорила она, и ее голос задрожал от подступающих слез. — Бабуля меня убьет, если я пустая приду. Вы же все испортили, все разбили.
Мужчина на мгновение замер, вглядываясь в ее распухшие от слез глаза, в лицо, замотанное в несколько старых платков. Мгновение он выглядел так, будто колебался перед выбором, а потом, приняв какое-то отчаянное решение, схватил ее за локоть и потащил к машине.
— Садись давай, живее! Некогда мне тут с тобой стоять.
Он буквально усадил ее в машину. Запрыгнув за руль, он обернулся:
— Звать-то тебя как, замарашка? Чтобы я хоть знал, как к тебе обращаться.
— Шура, — дрожащим голосом ответила она, поддавшись его спешке, и вжалась в мягкую спинку сиденья.
— Сиди тихо и ничего не трогай. Приедем — решим, что с тобой делать.
Он резко нажал на газ. Шура услышала, как затрещал под тяжелым колесом старый табурет. Машина сорвалась с места и выехала с парковки. Они летели по шоссе, обгоняя поток, а Шура сидела, озираясь, как затравленный зверек, и боясь пошевелиться.
Вскоре они свернули с трассы и, проехав еще какое-то время, оказались перед металлическим ограждением. Заглушив двигатель, мужчина выскочил и крикнул:
— Не отставай!
Они почти бегом вошли в просторный холл большого современного дома, где было тепло и пахло по-домашнему чем-то вкусным. Навстречу им выбежала встревоженная пожилая женщина в аккуратном фартуке, видимо, домработница. Ее лицо выражало крайний испуг.
— Кирилл Борисович, хорошо, что вы приехали, — запричитала она, захлебываясь словами. — Лизоньке совсем худо.
Мужчина, не снимая пальто, бросился вверх по лестнице с деревянными ступенями. Шура, которой было приказано не отставать, прилежно следовала за ним.
В детской комнате, заставленной игрушками, на кровати лежала девочка лет десяти. Она была бледной, как полотно, а губы приобрели синеватый оттенок. Рядом с ней на коленях стояла молодая сиделка; она трясущимися руками протирала лицо девочке влажной салфеткой. На тумбочке стояло несколько открытых флаконов.
— Я не знаю, как так вышло, — сиделка обернулась к вбежавшим в детскую.
— Что ты ей дала?
Обсуждение закрыто.