— его голос прозвучал резко. — Александра, это ведь твоя семья, ты их навела? Решила, что здесь можно легко поживиться?
Шура замерла, схватившись за спинку дивана. Она почувствовала, как лицо горит от обиды. Она хотела что-то ответить, но горло перехватило спазмом. В этот момент в гостиную вошел офицер полиции.
— Кирилл Борисович, вот, посмотрите, — полицейский протянул прозрачный пакет для улик. — У одного из задержанных в кармане нашли.
Мужчина взял пакет и вгляделся в содержимое. Там лежала его собственная визитка — та самая, дорогая, с золотым тиснением. Она была измята, покрыта пятнами засохшего рассола и серой дорожной грязью, но вполне читаема. Кирилл Борисович долго смотрел на нее, и Шура увидела, как его лицо меняется. Желваки на скулах перестали ходить, а гнев во взгляде сменился тяжелым, искренним стыдом. Он понял, что сам вчера обронил эту картонку в месиво из битых банок и огурцов, прямо под ноги этой девушки.
— Значит, подобрали на обочине, — глухо произнес он. — Прости меня, Саша. Мне стыдно. Я… я не должен был так думать.
Он взял свой телефон и разблокировал экран. Какое-то время стоял молча и смотрел в него.
— Я видел через приложение, как они ворвались, как разбивали камеры в холле и на кухне, — сказал он, все еще глядя в экран. — Потом все погасло. Я сразу вызвал наряд. Уцелела одна камера в комнате Лизы. — Он замолчал, потом посмотрел на Шуру, и глаза его блестели. — Я только что посмотрел архивную запись с нее. Ты стояла до конца, Сашенька. Не отдала мою дочь этим людям. Ты рисковала собой ради нее.
Домработница подала голос:
— Спасла Лизоньку дважды за два дня. Думаю, это судьба, Кирилл Борисович. Лучше сиделки нам точно не найти.
Лиза, все это время стоявшая рядом с Шурой, обняла свою спасительницу. Богач смотрел на это, и его глаза увлажнились.
— Сашенька, оставайся у нас. Мне в этот дом нужен не работник с дипломом, а человек с сердцем. Оставайся. Будешь сиделкой для Лизы, официально, с хорошей зарплатой и всеми правами. Да и Лиза, я вижу, тебя не отпустит.
— Не отпущу, — подтвердила девочка, еще крепче обнимая подругу.
Шура посмотрела на Лизу, потом на Галину Васильевну, которая одобрительно закивала, и, наконец, на хозяина дома.
— Я вас не брошу, — тихо ответила она. — Куда же я теперь от вас?
Обсуждение закрыто.