«Мне было вполне достаточно и одного единственного раза, когда его только привезли из больницы, и я зашла угостить вас домашними пирожками». Лена отлично помнила тот суетливый и тяжелый день, когда Олег был особенно раздражительным и постоянно жаловался на адские боли в спине. Она тогда в панике металась между кухней и спальней, безуспешно пытаясь угодить и капризному больному мужу, и нежданной гостье.
«Так вот, когда я вошла в комнату, он лежал на кровати и очень убедительно изображал невыносимые физические страдания. Его веки были театрально полуприкрыты, а губы слегка искривлены, словно от сильного, непрекращающегося приступа боли», — вспоминала наблюдательная соседка. «Но потом ты ненадолго вышла зачем-то на кухню, и я случайно увидела, как он посмотрел тебе вслед, когда думал, что за ним не наблюдают».
«И что же вы увидели в том его взгляде?» — затаив дыхание, спросила заинтригованная Лена, подавшись вперед. Тамара Васильевна на мгновение замолчала, тщательно подбирая самые точные и емкие слова для описания этого жуткого момента. «Так никогда не смотрят на любимую и желанную женщину, деточка, так смотрят исключительно на глупую добычу или наивную жертву обстоятельств».
«Я слишком часто видела такой холодный, расчетливый и откровенно презрительный взгляд у подследственных, годами обманывавших свои семьи. И как только он боковым зрением заметил, что я за ним пристально наблюдаю, он мгновенно сменил выражение лица на страдальческое. Это было сделано слишком быстро и слишком профессионально для обычного, неискушенного во лжи человека», — подытожила бывший следователь.
Лена с огромным трудом сглотнула подступивший к горлу горький комок осознания своей многомесячной чудовищной слепоты и наивности. Значит, она была далеко не единственной, кто заметил в его повседневном поведении странные и пугающие нестыковки. Значит, все эти ночные страхи и подозрения были вовсе не плодом её воспаленного воображения или следствием хронической усталости.
«Но почему же вы сразу не сказали мне обо всем этом прямо в лицо, чтобы избавить от страданий?» — с горькой обидой в голосе спросила она. «А кто бы мне тогда поверил, неужели ты бы послушала какую-то старую соседку с ее параноидальными фантазиями?» — резонно парировала Тамара Васильевна. «Ты же его без памяти любила и самоотверженно заботилась о нём круглыми сутками, забывая о себе и ребенке».
«Если бы я пришла с пустыми, ничем не подкрепленными обвинениями, ты бы просто решила, что я окончательно выжила из ума от старости. Для таких серьезных и страшных обвинений всегда нужны неопровержимые вещественные доказательства, вот ты их теперь и получила в полном объеме. Что же мне теперь со всем этим арсеналом делать?» — Лена в полном отчаянии посмотрела на мудрую женщину, ища у нее поддержки.
Тамара Васильевна неторопливо отпила уже остывший чай и внимательно посмотрела на собеседницу своими проницательными, всепонимающими карими глазами. «Это напрямую зависит от того, чего именно ты хочешь добиться в финале этой невероятно мерзкой и циничной истории. Если хочешь просто тихо уйти от него без скандалов, то спокойно собирай свои с сыном вещи и уходи без малейшей оглядки».
«Он тебе даже не законный муж по паспорту, поэтому делить вам абсолютно нечего, кроме твоих же кредитов. Уходи прямо сейчас и постарайся навсегда забыть весь этот затянувшийся кошмар, как страшный, тяжелый сон», — предложила соседка самый простой выход. «А если я хочу не просто тихо уйти, поджав хвост, и простить ему все эти жестокие издевательства?» — процедила Лена сквозь зубы.
«Тогда нам с тобой придется копать гораздо глубже и действовать намного жестче», — глаза старой сыщицы азартно и молодо блеснули. Тамара Васильевна подалась вперёд, и Лена воочию увидела в ней ту самую железную хватку бывалого профессионала сыска. «Если он целых восемь месяцев так виртуозно симулировал паралич, значит, ему это было невероятно выгодно с финансовой точки зрения».
«А такие большие и легкие деньги никогда не появляются из ниоткуда, здесь стопроцентно замешана крупная криминальная сумма. Страховка!» — тихо прошептала потрясенная Лена, и все разрозненные кусочки этого безумного пазла вдруг идеально встали на свои места. «Именно она родимая; ты ведь сама недавно говорила мне, что он регулярно получает огромные страховые выплаты каждый месяц?»
«Да, я однажды случайно увидела банковскую выписку с его личного счета, и там было очень много нулей», — подтвердила Лена свою догадку. «Страховое мошенничество, деточка, — это весьма серьезное уголовное преступление, предусмотренное статьей 159.5 УК. За такие дерзкие махинации в особо крупном размере ему реально светит до десяти лет настоящего лишения свободы в колонии».
«И если ты соберешь достаточно веских, неопровержимых доказательств, его ждет не просто банальный семейный скандал, а реальный тюремный срок». Лена обессиленно откинулась на скрипучую спинку стула, прокручивая в голове все унизительные события последних восьми месяцев своей каторжной жизни. Она горбатилась на двух тяжелых работах, экономила на нормальной еде и даже не могла купить родному сыну новые теплые ботинки к зиме.
А этот бессовестный мерзавец в это самое время получал миллионы и беззаботно тратил их на развлечения со своей молодой любовницей. «Мне очень нужна ваша профессиональная помощь и опыт в этом деле», — твердо сказала она, смело глядя прямо в глаза соседке. Тамара Васильевна одобрительно и тепло улыбнулась, почувствовав давно забытый, но такой знакомый охотничий азарт настоящего следователя.
«Вот это правильный и по-настоящему боевой настрой, так что давай немедленно начнём наше совместное расследование», — подытожила она, потирая сухие ладони. Следующие несколько напряженных и бессонных дней превратились для Лены в настоящее, опасное детективное расследование внутри собственной квартиры. Она виртуозно продолжала играть роль заботливой гражданской жены, ничем не выдавая своих истинных намерений и кипящей внутри ненависти…
