— ласково спросила она. «Мам, а можно тебя кое о чем спросить?» — его голос прозвучал тихим, едва различимым шёпотом. «Конечно, солнышко, что у тебя случилось?» — ответила мать, глядя, как мальчик нерешительно переминается с ноги на ногу.
«Мам, а папа правда совсем не может ходить?» — робко спросил сын. Лена от этих слов мгновенно похолодела: «Что за вопрос, конечно, не может, у него же тяжелая травма». «А почему тогда он вчера ночью разговаривал по телефону, стоя на ногах?» — выдал ребенок.
«Что ты такое говоришь?» — выдохнула Лена, чувствуя, как пол уходит из-под ног. «Я вчера ночью вставал в туалет и услышал из спальни голос папы. Я тихо подошёл к двери, увидел щёлочку и посмотрел в неё».
Мишка запнулся, словно сам испугался того, что собирался сейчас рассказать. «Я видел, как папа стоит у окна, прямо ровно стоит, мам, и по телефону с кем-то разговаривает». «Тебе просто приснился плохой сон, малыш», — автоматически попыталась успокоить его Лена, но её собственный голос предательски дрогнул.
«Мне не приснилось, я не спал, честно-честно говорю! Он говорил по телефону какой-то тёте, называл её зайкой и громко смеялся. Я не понял, о чём именно они беседовали, но потом я сильно испугался и убежал к себе».
Лена присела на корточки перед сыном и крепко взяла его за хрупкие плечи. «Мишенька, послушай меня внимательно, тебе просто показалось в темноте. Папа физически не может ходить, это абсолютно невозможно, ты просто не проснулся до конца».
«Мам, я говорю тебе чистую правду, почему ты мне совсем не веришь?» — в глазах мальчика заблестели горькие слёзы обиды. Она крепко-крепко обняла его, чувствуя оглушительный стук собственного сердца в груди. «Лена, я верю тебе, малыш, просто это всё очень странно звучит, понимаешь?»
«Давай ты сейчас пойдёшь в кровать, а я сама во всём очень внимательно разберусь». «Хорошо, только ты папе ничего не расскажешь?» — со страхом в голосе попросил Мишка. «Нет, это будет наш с тобой большой секрет, я тебе обещаю».
Она заботливо уложила сына и посидела рядом, пока он не уснул крепким сном. Потом Лена долго стояла в тёмном коридоре, гипнотизируя взглядом закрытую дверь супружеской спальни. Стоя у окна, разговаривал по телефону и называл кого-то «зайкой» — эти слова ребенка никак не шли из головы.
Дети иногда фантазируют, это правда, но Мишка никогда не был склонен к откровенной лжи, а страх в его глазах выглядел слишком настоящим. А теперь к этому прибавился ещё и пугающий совет бывшей следовательницы рассыпать муку на полу. Тамара Васильевна явно подозревала что-то конкретное, и Лене предстояло выяснить, что именно.
Она подошла вплотную к двери спальни и затаила дыхание, прислушиваясь к звукам внутри. Там стояла абсолютная тишина, а Олег, видимо, уже спал или виртуозно делал вид, что крепко спит. Лена вернулась на кухню, бессильно опустилась на стул и уставилась невидящим взглядом в одну точку.
Воспоминания, которые она так долго и упорно гнала от себя, вдруг нахлынули с пугающей ясностью. Шесть лет назад она была совсем другой: молодой, бесконечно наивной и безумно влюблённой. Олег появился в её серой жизни внезапно, словно идеальный принц из красивой сказки.
Он был высоким, статным, с обезоруживающей улыбкой и уникальным талантом говорить женщине именно то, что она хочет услышать. Они случайно познакомились в уютном кафе, куда уставшая Лена зашла погреться после тяжёлой рабочей смены. Он уверенно подсел к ней за столик, завязал непринужденный разговор, и вскоре ей казалось, что они знакомы целую вечность.
«Лена, ты как яркий солнечный луч, с тобой мне так невероятно тепло», — проникновенно говорил он тогда. В то время она чувствовала себя очень одинокой, так как после смерти отца мама переехала жить в деревню. Подруг было мало, а вся жизнь сводилась к унылому маршруту между работой и пустой квартирой.
И вдруг появился этот роскошный мужчина, который смотрел на неё с неподдельным восхищением и обожанием. Уже через месяц бурного романа она собрала свои немногочисленные вещи и переехала к нему. Спустя год у них родился Мишка, и Олег казался самым счастливым отцом на свете.
Он гордо называл мальчика своим первенцем и утверждал, что всю жизнь страстно мечтал именно о сыне. Мужчина клятвенно обещал, что совсем скоро они распишутся и устроят пышную свадьбу для всех друзей. Но это долгожданное событие под разными благовидными предлогами постоянно откладывалось на потом.
Сначала банально не хватало денег, потом катастрофически не было свободного времени на организацию торжества. В конце концов Олег заявил, что официальный штамп в паспорте ничего не меняет в отношениях. Он убедил Лену, что главное — это их взаимная любовь, и она покорно с ним согласилась.
Она вообще всегда с ним соглашалась, стараясь быть идеальной, понимающей и удобной женой. Олег работал рядовым менеджером в малоизвестной фирме и очень часто уезжал в длительные командировки. Деньги в семье появлялись, но этот финансовый поток никогда не был стабильным и надежным.
Иногда он возвращался домой глубокой ночью, и от его одежды явственно пахло чужими сладкими духами. Она робко пыталась задавать вопросы, он мгновенно выходил из себя, и она предпочитала виновато замолкать. Потом он потерял работу, с трудом нашел новую, но вскоре снова оказался безработным.
Лена молча тянула всю семью на своей скромной зарплате, пока Олег находился в вечном поиске себя. Он высокомерно заявлял, что совершенно не создан для скучной офисной рутины и ждет чего-то особенного. А ровно восемь месяцев назад в их жизни случилась та самая трагическая авария на стройке.
Олег позвонил с чужого номера телефона и сообщил, что сорвался с высоты во время неофициальной подработки. Он стонал в трубку, что его везут в частную клинику, и перепуганная Лена помчалась туда. Врачи показали ей рентгеновские снимки и озвучили страшный диагноз: сложный компрессионный перелом с повреждением спинного мозга.
Прогноз медиков звучал как приговор, лишая надежды на полное выздоровление. Они прямо сказали, что пациент может остаться прикованным к инвалидному креслу до конца своих дней. Лена горько плакала, молилась и съедала себя чувством вины за то, что вообще отпустила его на эту подработку.
Она смотрела на бледного, страдающего Олега и была готова пойти на любые жертвы ради его комфорта. Дорогая медицинская кровать, горы лекарств, средства гигиены и инвалидная коляска высасывали все их скромные сбережения. Но регулярная страховка немного выручала, и муж обещал, что обязательно накопит на заграничную операцию.
Лена искренне верила его словам, жила робкой надеждой и безропотно несла свой тяжелый крест. Но сейчас она решительно поднялась со стула, подошла к кухонному шкафу и достала запечатанную пачку муки. «Это абсолютное и непроглядное безумие», — подумала она, взвешивая бумажный пакет в руках.
Несмотря на страх, ноги уже сами несли её по коридору прямо к дверям супружеской спальни. Дверь открылась на удивление бесшумно, открыв вид на спящего Олега. Его глаза были плотно закрыты, а дыхание казалось слишком ровным для человека, испытывающего хронические боли.
Лена на цыпочках, стараясь даже не дышать, подошла вплотную к краю кровати. Сердце в груди колотилось так оглушительно громко, что могло бы разбудить кого угодно. Она присела на корточки и принялась рассыпать муку тонким, почти невидимым слоем по полу.
Руки сильно дрожали, поэтому линия получалась немного неровной, но она старалась сделать её незаметной. «Эля, что ты там делаешь в темноте?» — внезапно прозвучал голос, от которого она едва не выронила пачку. «Ничего особенного, просто показалось, что тут скопилась пыль, и я хотела её протереть», — сбивчиво ответила Лена.
«Посреди ночи убираешься?»
