— спросила цыганка. — Я тебе не буду гадать. Неблагодарное это сейчас дело. Предупредить тебя хочу. В обмане ты живешь, смотришь и ничего не видишь, слушаешь, но ничего не слышишь. А теперь иди, милая, иди и хорошо подумай над моими словами.
Так же быстро, как девушка догнала Наташу, она пошла прочь. Наташа, обескураженная, постояла несколько секунд на одном месте, а затем тряхнула головой, словно прогоняя наваждение, и поспешила домой. Когда она вошла в прихожую, услышала приглушенные голоса свекрови и мужа.
— Я дома! — весело закричала она и быстро прошла в гостиную. Она не придала значения, когда увидела, как Эдик быстро поправляет ковер.
— Вот угол завернулся, когда мы с мамой стол передвигали, — почему-то начал оправдываться он.
На столе уже стояли приборы и букет ее любимых цветов. Инга Викторовна встала, чтобы обнять невестку.
— Поздравляю, — искренне сказала она. — Я горжусь твоим выбором. Ты мне напомнила мою молодость, как я без всякой помощи карабкалась вверх, желая, чтобы твой путь был более легким.
Через минуту привезли заказ. Эдик быстро сервировал стол, и все приступили к праздничному ужину. Наташа погасила верхний свет и включила камин. Огоньки заплясали по имитации поленьев, и даже показалось, что комнату заполнил аромат горящего дерева.
— Как же хорошо дома, — сказала Наташа, — особенно когда мы собираемся вот так спонтанно, без особого повода.
Легкое вино вскружило голову и разливало по телу приятную истому.
— Наверное, мы еще сможем быть счастливыми, — сказала она, чувствуя поддержку и заботу любящих ее людей.
На следующий день, проходя через сквер, Наташа неосознанно искала глазами цыганок, хотя не придала словам незнакомой девушки особого значения. Но навстречу попадались лишь прохожие, которые, скорее всего, как и она, спешили в свои офисы. Не было женщин в цветастых юбках и вечером.
«Ну вот, прицепились мысли, не отгонишь, — рассердилась на себя Наташа. — Встретила цыганок и напридумывала себе всякое. Подумаешь! Заговорила со мной девушка, может, думала, что я попрошу погадать. А потом она потребовала бы денег за услугу».
Но уговоры не действовали. В голове вновь зазвучали слова: «В обмане живешь, смотришь и не видишь, слушаешь, но не слышишь». От этих мыслей Наташе стало как-то не по себе. Она начала прокручивать в памяти события последних лет. Кто же и в чем мог обмануть ее? Ответа на этот вопрос не находилось.
Время шло, зима плавно перекатилась в раннюю весну. Когда-то нарядный белоснежный сквер с зимними украшениями поблек, словно кто-то стер все яркие краски. Оголенные деревья стояли мрачные и серые, мерно раскачиваясь под порывами ветра. Черные мокрые вороны расхаживали по грязно-бурым тротуарам в поисках пропитания. На людей они не обращали внимания, впрочем, как и прохожие не замечали их. Стояли последние хмурые дни перед тем, как весна без стеснения заявит о своем полноправном господстве, быстро растопит остатки снега, очистит небо от туч и наполнит воздух ароматом свежести и радости.
Выходя из офиса, Наташа внезапно почувствовала какое-то волнение, но его причину понять она не могла. Вроде бы обычный будний день, никаких праздников, никаких особых дат, а ее сердце стучало чуть громче и чуть быстрее обыкновенного. Грудь распирала от предвкушения чего-то нового и неизвестного.
Она уже прошла вход в сквер, прошла мимо дворников, которые грузили на тачку скопившийся за зиму мусор, и оказалась возле площадки, где когда-то стояла нарядная елка с ледяными фигурами. Чуть в отдалении она увидела несколько женщин, которые громко разговаривали, подкрепляя каждое слово жестами. Невольно она принялась разглядывать компанию, отыскивая глазами молодую цыганку. Через минуту Наташа заметила, как от кучки отошла та самая девушка и направилась наперерез ей. Она сначала замедлила свой ход, а затем остановилась в ожидании.
— Ну что, милая, так и живешь с закрытыми глазами? — спросила цыганка. — А ведь я тебе говорила, что обманывают тебя. Да не в мелочи, а в главном — твою жизнь скрывают. Ладно, помогу тебе. Уж очень ты мне в душу запала.
Девушка взяла Наташу за руку. Ладонь цыганки была очень теплой….
