Татьяна Васильевна утвердительно кивнула.
— Так вот, мой Эдик женился на Наташе, их дочери. Честно скажу, очень хорошая девушка, и в наш дом пришла не с пустыми руками. И сына моего любит, и он ее. Ребенка ждут, казалось бы, живи да радуйся. Только вчера мне сын такое рассказал, что весь мой мир перевернулся.
Инга Викторовна помолчала, собираясь с мыслями, а потом продолжила:
— В общем, у них родится солнечный ребенок. А ты ведь понимаешь, что значит такой ребенок для семьи, да и для меня в моем положении. Я уже не говорю, что Эдику и Наташе нужно будет поставить крест на своей нормальной жизни. Начнутся пересуды, кривотолки. Ты сама знаешь, что на чужой роток не накинешь платок. А наш мэр не любит, когда кто-то из его команды вдруг оказывается в центре скандала, может и на дверь указать под самым благовидным предлогом.
— Так а почему они ребенка оставили? Сейчас же эта патология выявляется на ранней стадии, — спросила Татьяна Васильевна.
— Да молодые они еще, глупые, решили, что справятся. В общем, мне нужно придумать, как сделать так, чтобы этот ребенок исчез из нашей жизни. Естественно, все расходы будут за мой счет.
Татьяна Васильевна растерялась. За все годы работы в ее отделении не было никаких афер с младенцами, за этим она следила строго. Даже если какая-то мать отказывалась от малыша, все скрупулезно оформлялось в документах. «Как же быть? — пронеслось у нее в голове. — Начальнице же не откажешь».
— А сколько времени до родов осталось? — спросила Татьяна Васильевна.
— Еще четыре недели. Подумай и сделай что-нибудь, а я уж в долгу не останусь. Скоро место главврача освобождается, — сказала она. А потом другим, уже просящим голосом добавила: — Ты же сама понимаешь, что такой ребенок разрушит всю нашу жизнь. И это ладно, а у молодых столько планов было, и все они так и останутся планами.
Инга Викторовна поднялась, собираясь покинуть кабинет. За ней встала и Татьяна Васильевна.
— Я постараюсь что-нибудь придумать, — сказала она, хотя даже не представляла, как можно было помочь.
Но уже на следующий день решение было готово.
Разговор с сыном был долгим и тяжелым. Инга Викторовна приводила один довод за другим, но натыкалась на глухую стену.
— Мы с Наташей приняли решение воспитывать нашу малышку, какой бы она ни была.
— Нет, Эдик, вы ее не будете воспитывать. В лучшем случае вы будете ухаживать за ней. Хорошо, ты не слышишь моих слов. Давай я тебе воочию покажу, что вас ждет в ближайшее время, если вы не согласитесь с моим мнением.
— И как ты мне собираешься показать? — удивился Эдуард.
— В субботу сам все увидишь. Только ничего не говори жене, объясни, что будешь занят на работе, — ответила Инга Викторовна.
Как только сын ушел, она принялась звонить в интернат для детей-инвалидов.
— Алло, здравствуйте, Инга Викторовна, — послышался встревоженный голос директора.
— Здравствуйте, Тамара Яковлевна, как у вас дела? Уже получили новые аппараты? — издалека зашла Ионова.
— Да, получили, спасибо большое. Уже начали устанавливать, — ответила женщина и поняла, что начальница звонит не только ради этого, и не ошиблась.
— Тамара Яковлевна, у меня есть еще к вам конфиденциальное дело, весьма конфиденциальное, — подчеркнула Инга Викторовна. — В ближайшую субботу мне нужно провести экскурсию для собственного сына. Все подробности я расскажу при встрече, но попрошу, чтобы вы без прикрас показали особенных детей с их сопутствующими осложнениями. Мне очень нужно, чтобы он понял, что такие дети — тяжкий крест на всю жизнь.
Хотя Тамара Яковлевна работала в интернате очень давно, начинала с дежурной нянечки и доросла до директора, ее сердце не очерствело. Она любила обездоленных детей, от которых отказывались, как от ненужной обузы. Поэтому слова Ионовой покоробили ее, но она ответила:
— Хорошо. В котором часу вас ждать?
— Думаю, часов в девять. Мы сначала пройдемся по интернату, а потом поговорим у вас в кабинете. Пожалуйста, попытайтесь доказать, что таким детям в вашем заведении лучше.
— Я постараюсь, — ответила Тамара Яковлевна, хотя ее совесть была против.
За время, которое прошло с того момента, когда Наташа узнала о проблемах со здоровьем будущего ребенка, она полностью приняла это испытание, осознала меру ответственности и с нетерпением ждала появления малышки. Любовь к ней пришла еще до ее рождения. Часто она, поглаживая свой с каждым днем увеличивающийся живот, тихонько повторяла:
— Не бойся, моя родная, мама с тобой. Мы с тобой все преодолеем. Ты будешь у меня самой счастливой девочкой на свете.
Никакого страха перед будущим Наталья не испытывала. Ведь рядом всегда был Эдик, который поддерживал ее. Комната супругов теперь была очень похожа на библиотеку. Будущие родители изучали, как сделать жизнь малышки комфортной, как развивать ее с первых дней. Глаза Наташи излучали тот особый свет, который появляется у женщин в преддверии священного таинства появления ребенка на свет.
Эдик смотрел на жену, и ее уверенность в том, что все будет хорошо, передавалась и ему. Однако время от времени он вспоминал о словах матери, и они червоточиной входили в его сердце и мысли. «А вдруг мама права? — думал он. — Вдруг мы не справимся?»
