— Что же я наделала? Что же я наделала?
Но эти слезы не тронули Наташу. Все еще прижимая дочку к себе, словно боясь, что все окажется сном, она твердо сказала:
— Инга Викторовна, вам пора домой. И, пожалуйста, избавьте нас с дочерью от ваших визитов в будущем.
Женщина устало поднялась. Наталья отметила, что за эти сутки она постарела лет на десять. Свекровь взяла сумку и направилась к двери. Затем она оглянулась и сказала:
— Завтра я займусь документами и привезу свидетельство о рождении. Но мне потребуется справка, которую ты нашла, и паспорт.
Наталья молча протянула документы.
— Привозить не надо. Пришлите курьером.
Эдуард все это время не решался пройти в комнату. После ухода матери у него появилась надежда, что Наташа его простит, и они останутся семьей. Однако она спокойно посадила дочку в манеж и повернулась.
— Ты тоже можешь уже идти. Твои вещи я соберу завтра. Вечером сможешь их забрать. А сейчас уходи. Нам с дочерью нужно побыть наедине.
Почувствовав, что спорить в этот момент не стоит, Эдуард, опустив плечи, отчего будто стал меньше ростом, направился к двери.
— Наташа, мы же завтра поговорим с тобой? — с мольбой в голосе спросил он.
— О чем? Ты свой выбор сделал, когда отказался от дочери. Мы его оспаривать не будем.
Через месяц Наташа уже не могла представить, как раньше жила без своего зеленоглазого чуда. Каждую минуту она с радостью отдавала дочери, стараясь наверстать упущенное. Эдик все еще пытался наладить отношения, и иногда сердце Натальи откликалось на его просьбы. Но голос разума тут же напоминал: предавший однажды будет предавать всегда.
Однажды, когда весна, омыв улицы проливными дождями и отгремев раскатистыми майскими грозами, уступила место ласковому началу лета, Наташа гуляла с дочкой в сквере. Тамила весело говорила что-то на известном только ей языке и восхищенно хлопала в ладоши, увидев взлетающих голубей или играющих детей. Мать счастливо улыбалась. Неожиданно за спиной она услышала знакомый голос:
— Красавица, не спеши, дай мне посмотреть на мою тезку. Ведь ты ее Тамилой назвала?
