— Вижу, что сердце твое плачет, хоть ты и стараешься забыть горе. Только, знаешь, не было в твоей жизни горя, а была жестокая ложь, в которую ты поверила. Все у тебя есть — и дом полная чаша, и муж, который с тебя пылинки сдувает, и работа тебе в радость. Только сердце твое неспокойное, и если ты сейчас глаза не откроешь и до правды не докопаешься, то с каждым годом только хуже будет: сожгут тебя предчувствия и неизвестность.
Наташа смотрела на цыганку и не могла вымолвить ни слова. Она уже жалела, что остановилась. «Ну, вот сейчас пугать начнет, а потом скажет, что нужно заплатить за снятие какого-нибудь проклятия. Знаем мы такие случаи», — подумала она, но почему-то не сделала ни шагу. А девушка, повернув ее ладонь к фонарю, продолжила:
— Дома тебя подсказка ждет. Как найдешь ее, так все на свои места и встанет. Завтра, как только муж уедет на переговоры, примись за уборку дома. Вымой каждый уголочек. Только присматривайся ко всему внимательнее. Ну все, я тебе сказала даже больше, чем ты со своим неверием заслуживаешь.
Так же быстро, как и в прошлый раз, цыганка пошла к ожидавшим и что-то недовольно кричавшим ей женщинам. На полпути она оглянулась, улыбнулась, словно Наташа была ее близкой подругой, и громко сказала:
— А дочку-то милой назови. Это мое имя. Я его дарю ей на счастье!
Наташа шла домой, стараясь понять слова цыганки. Откуда она могла знать, что Эдик завтра уезжает на переговоры? Может, просто угадала? А какой дочке нужно дать это цыганское имя? Может, я беременна, а еще не знаю об этом? А может…
Сердце ее замерло. Она вспомнила свою трагедию. Вернее, воспоминания никуда не уходили. Просто сейчас тот страшный день предстал перед Наташей особенно ярко, и она начала находить в поведении свекрови и мужа много странностей. Она решила ничего не говорить Эдику, а постепенно разобраться со всем, что произошло.
Услышав щелчок замка, Эдуард поспешил в коридор, чтобы встретить жену. Он радостно улыбнулся, собираясь ей сообщить, что ужин почти готов, но его взгляд натолкнулся на необычное выражение лица Наташи.
— Что-то случилось? — встревоженно спросил он.
Наташе стоило огромного труда взять себя в руки и улыбнуться.
— Все в порядке. Просто устала очень. Завтра, наверное, отгул возьму. Дома останусь, — сказала она.
Эдик поддержал жену:
— Конечно, дорогая, все мы после зимы сдаем. Знаешь, давай я вернусь из командировки, и мы махнем на пару дней за город. Снимем номер в хорошем отеле, где есть спа, бассейн. Ты, чтобы не скучать без меня, поищи подходящие варианты.
Ночью Наталья не могла уснуть. Она вспоминала, как неожиданно Татьяна Васильевна сообщила ей о необходимости делать операцию, как настойчиво ее поддержали Инга Викторовна и муж, как потом избегали разговоров о ребенке, ссылаясь на то, что ей нельзя волноваться, как потом разговоры о несчастье стали в семье под запретом, словно и не было ничего. Ее вопрос «А может, им есть что скрывать?» к утру превратился в уверенный ответ. Свекровь и Эдик не сказали ей всей правды. И теперь Наташа решила во что бы то ни стало все узнать.
Утром она с трудом дождалась той минуты, когда муж, как обычно, ласково обнял ее, поцеловал и попрощался.
— Ты тут не скучай без меня, я уезжаю всего на пару дней. Если хочешь, мама составит тебе компанию.
— Да мне и скучать будет некогда, я же тебе говорила, что собираюсь посвятить сегодняшний день безделью, а там видно будет.
Лишь только за Эдиком закрылась дверь, Наташа принялась за уборку. Она методично осматривала каждую полку шкафов, каждый уголок ящиков, перебрала все папки с документами, но ничего необычного не нашла. Наталья проверила карманы всех костюмов и пальто мужа, заглянула в коробки, где лежали дорогие часы и украшения — ничего, что могло бы привлечь внимание. На кухне она даже проверила банки с крупами — тоже пусто.
Под вечер, когда силы были на исходе, она села на диван и горько рассмеялась:
— Ну и дура я, поверила какой-то шарлатанке, которая напугала меня. Зато порядок идеальный навела.
Наташа потянулась за ноутбуком, чтобы выбрать подходящий номер в отеле, но шнур случайно задел угол ковра. Она встала, чтобы освободить провод, и замерла, увидев краешек плотного конверта. Перед глазами встал ее первый день работы на новом месте. Наташа вспомнила лицо Эдика, когда он в спешке поправлял ковер. Не это ли он там прятал?
Наташа достала из конверта исписанные серые листки бланков. Дата, пол, объем головы, масса. Оценка по шкале Апгар — 6 баллов. Она быстро пробегала строчки сверху вниз и начинала читать снова, стараясь понять информацию. В конце концов пришла ясность.
— Моя дочь родилась жизнеспособной. Что они с ней сделали? — с ужасом прошептала Наталья.
В голове стали возникать обрывки воспоминаний, но в общий пазл они никак не складывались. Первым ее порывом было срочно позвонить мужу. Она даже взяла телефон, но что-то ее остановило. Поехать в роддом? Она отмела эту идею. Если было совершено преступление, то лучше идти полностью подготовленной. В конце концов Наташа решила дождаться Эдуарда и потом действовать.
— Наташа, я дома, привез подарки! — радостно сообщил Эдик, удивляясь, что жена не вышла его встретить.
Он снял обувь и прошел в гостиную, где горел свет. Его взгляд упал на конверт, который лежал на столике напротив дивана. Холодный пот выступил у него на лбу. «Как я мог забыть! — пронеслось в мыслях Эдуарда. — Как я мог оставить конверт под ковром, ведь мама говорила спрятать его так, чтобы ни у кого не было доступа. Почему она тогда не захотела его уничтожить?»
