Прошло время, боль утраты немного притупилась, сменившись светлой грустью и привычкой жить дальше. И тут Роман, словно почувствовав изменения, совершенно неожиданно появился на пороге их дома. Это странное событие произошло спустя ровно шесть недель после тихих, немноголюдных похорон Екатерины.
На само отпевание в церкви и последующее прощание на кладбище с бывшей тещей он, разумеется, так и не пришел. Дальние родственники своевременно и по всем правилам предупредили его о случившемся горе телефонным звонком. Но мужчина вполне сознательно и трусливо выбрал не присутствовать на траурной церемонии, избегая смотреть в глаза детям.
Он появился обычным субботним днем, без предупреждения позвонив в старую деревянную дверь. Это был тот самый дом, где без его малейшего участия благополучно выросли и встали на ноги его брошенные когда-то дети. Роман неловко топтался на крыльце, переминаясь с ноги на ногу и нервно теребя пуговицу на куртке.
Гость стоял в простых потертых джинсах и выцветшей рубашке, с заметно поседевшими, поредевшими волосами. На его лице застыло тщательно отрепетированное выражение глубокого сожаления и фальшивой отцовской скорби. Лариса, открывшая дверь на звонок, молча замерла на пороге, и они смотрели друг на друга долгое, напряженное мгновение.
Мужчина очень сильно состарился, его лицо покрылось глубокими морщинами из-за жизни, прожитой явно неправильно и безрадостно. В этом сутулом, неуверенном в себе человеке Лариса не видела никого из своего прошлого, он полностью утратил все родные черты. Перед ней стоял абсолютно чужой, уставший старик, пытающийся разыграть некую плохую театральную сцену.
«Здравствуй, Лариса», — произнес он с наигранной, совершенно неуместной фамильярностью в голосе. Права на такое обращение она ему давно не давала, мысленно вычеркнув его из списка близких людей много лет назад. «Мне нужно очень серьезно поговорить с вами обоими», — неуверенно добавил незваный отец, с опаской ожидая ее резкой реакции.
Девушка не стала устраивать скандал на крыльце на потеху любопытным соседям по улице. Она молча открыла дверь немного шире, сохраняя на своем лице ледяное спокойствие и полное отсутствие даже намека на улыбку. Лариса отступила на шаг вглубь коридора и жестом впустила этого чужого человека в их чистое, безопасное убежище.
Даниил в этот момент находился в светлой гостиной, читая толстый медицинский справочник на диване. Он поднял глаза на звук шагов и буквально застыл на месте, увидев вошедшего следом за сестрой отца. У юноши не было абсолютно никаких теплых детских воспоминаний об этом родителе.
Единственное, что связывало Даниила с отцом — это то огромное, зияющее отсутствие мужской фигуры в доме. Именно это отсутствие, а не присутствие отца, парадоксальным образом сформировало сильную и независимую личность молодого человека. Роман остановился посреди комнаты, неотрывно смотрел на взрослого, широкоплечего сына и наконец с трудом выдавил из себя: «Боже, ты так вырос».
Даниил даже не шелохнулся и ничего не ответил на эту пустую, банальную реплику чужака. Он сознательно позволил тяжелой, звенящей тишине выразить всю нелепую суть происходящего в их гостиной. Роман, не выдержав этого пронзительного молчания, тяжело и неуклюже опустился на краешек ближайшего дивана…
