Роман, видимо, пытаясь успокоить остатки своей совести, исправно платил алименты первые шесть месяцев после своего позорного бегства. Однако по прошествии этого короткого срока любые денежные переводы на счет Екатерины просто и без объяснений прекратились. Ни звонков, ни писем, ни попыток объяснить ситуацию от бывшего зятя так больше и не последовало.
Екатерина не собиралась сдаваться без боя, поэтому она наняла толкового, пробивного адвоката для защиты прав своих внуков. Она упорно попыталась взыскать положенные по закону средства через суд, тратя на это много сил и нервов. В результате этих действий она получала нерегулярные, жалкие суммы еще около года, пока судебные приставы окончательно не развели руками.
Затем гордая женщина просто перестала ждать того, что упорно не приходило, запретив себе надеяться на чудо. Она твердо решила содержать всех троих исключительно самостоятельно, полагаясь только на свои силы и житейскую мудрость. Женщина действительно полностью и безоговорочно взяла обеспечение семьи на свои хрупкие плечи, ни разу не пожаловавшись на усталость.
Лариса росла и взрослела в этой атмосфере честного труда, прекрасно зная обо всем произошедшем в их семье. Екатерина принципиально никогда не лгала внимательной внучке, уважая ее право на правду о собственной жизни. При этом бабушка выбирала слова с ювелирной осторожностью, терпеливо ждала нужного возраста и уровня зрелости для каждой новой части истории.
Она никогда не пыталась приукрасить реальность и не придумывала отца лучше или благороднее, чем он был на самом деле. Когда Ларисе исполнилось 10 лет, девочка прямо спросила о том, почему папа никогда не звонит даже в дни рождения. На этот закономерный вопрос о звонках отца мудрая бабушка ответила предельно честно, глядя прямо в глаза ребенку: «Он сделал неверный выбор, и это абсолютно никак не связано с тобой».
Лариса внимательно выслушала эти слова, помолчала немного, переваривая услышанную суровую правду о своем непутевом родителе. Затем она совершенно спокойно, без истерик и слез, вернулась к своему прерванному домашнему заданию по литературе. Екатерина молча наблюдала, как эта удивительная девочка растет с пугающей порой взрослой серьезностью, не свойственной ее ровесникам.
Казалось, Лариса была движима не гнетущей грустью от потери, а холодной, несгибаемой решимостью стать лучшей во всем. Внучка занималась науками с такой пугающей интенсивностью, словно от ее оценок зависело спасение всего мира. Она училась так самоотверженно, словно ей жизненно необходимо было что-то доказать человеку, которого уже давно не было рядом с ними.
Маленький Даниил по своему характеру был совершенно другим: гораздо более легким, искренне веселым и непосредственным ребенком. Он обладал той спасительной короткой памятью маленького мальчика, мир которого кардинально изменился всего в три года. Для него заботливая Екатерина всегда оставалась абсолютным центром всего мироздания, самой твердой и надежной из существующих фигур.
Иногда, заигравшись или спросонья, он совершенно случайно и естественно называл свою бабушку мамой. Екатерина при этом замирала на секунду, глотая подступающий к горлу ком, но никогда не поправляла любимого внука. В такие моменты она только обнимала его еще крепче, зарываясь лицом в его мягкие светлые волосы.
Оба ребенка выросли в довольно стесненных условиях без малейших признаков роскоши или излишеств в одежде и игрушках. Однако они росли совершенно без нужды в том, что действительно важно для гармоничного развития человеческой личности. У них всегда была хорошая, престижная школа, своевременная квалифицированная медицинская помощь, скромные, но веселые каникулы на природе и очень уютный дом.
Все это базовое благополучие изо дня в день обеспечивала одна немолодая женщина, забывшая о собственных потребностях. Она твердо для себя решила, что настоящая любовь — это вовсе не красивое, абстрактное чувство из женских романов. Для Екатерины любовь всегда была конкретным, осязаемым действием, выражающимся в горячем ужине, чистой одежде и проверке уроков…
