— Андрей усмехнулся. — Мы семья. Семье не нужны бумажки.
Тогда Дмитрий достал телефон и включил запись разговора в кафе. Голос Ларисы Петровны заполнил тишину кабинета. Снисходительный, самоуверенный.
«Ну какая квартира, Дмитрий Иванович? Это уже совместное имущество…»
«Деньги он использовал для семьи, это нормально…»
Андрей застыл. Улыбка сползла с его лица. Вошел Ильгар с пухлой папкой, пестрящей цветными закладками, и положил ее перед Андреем.
— Схема транзакций со счета Оксаны на счета, аффилированные с ООО «Лариса Консалт», фирмой вашей матери. Суммы, даты, получатели. Всё задокументировано.
— У Оксаны не было доступа к телефону и банку в этот период, — добавил Валерий, постукивая по папке. — Есть свидетели. Есть сообщения с угрозами.
Андрей попытался перехватить инициативу, подавшись вперед.
— Послушайте, я заберу Назара через опеку! У матери такие связи, вам и не снилось! Один звонок, и…
— Еще одна угроза.
Валерий кивнул на диктофон, мигающий красным глазом на краю стола.
— Записано. Продолжайте.
Затем на стол легло видео от Валентины Ивановны. Валерий развернул ноутбук к Андрею и нажал пробел.
47 секунд тишины в кабинете, только крики с экрана. Вадим толкает, Андрей грабит, Лариса Петровна оскорбляет. Оксана падает на колени, ребенок кричит.
Андрей побледнел так, что веснушки стали видны отчетливее, а под глазами залегли тени.
Дмитрий положил на стол финальную папку.
— Показания Леси, соцработника. Медицинское заключение по Назару: обезвоживание, потница, недобор веса, истощение. И заявление в прокуратуру на Вадима Гончаренко, регистратора, который на записи признался в фальсификации документов.
— Давайте договоримся! — Андрей затараторил быстро, нервно облизывая губы. — Два миллиона отступных, и я исчезаю. Развод, отказ от претензий — всё подпишу. Забудем как страшный сон.
Дмитрий смотрел на него. На этого мальчика в дорогом пиджаке, который женился не на Оксане, а на квартире и автосервисах тестя. И не чувствовал ничего, кроме брезгливости.
— С этой минуты у тебя нет ничего, — произнес он ровно. — Ни машины, ни квартиры, ни денег, ни сына. И передай маме: ее бывшие ученики не помогут. Времена изменились.
Андрей вскочил, опрокинув стул. Лицо его пошло красными пятнами.
— Вы пожалеете! Вы все кровью умоетесь!
— Это ты пожалеешь, — ответил Дмитрий ему в спину. — Уже жалеешь. Просто еще не дошло.
Валерий выключил запись и позволил себе едва заметную усмешку…
Обсуждение закрыто.