— Если твоя мама плохая, я не позволю ей тронуть тебя. Я украду тебя снова, и мы уедем далеко отсюда. Но если она плачет по тебе, я верну тебя ей.
Сон начал одолевать ее, глаза закрывались сами собой. Этой ночью в картонной коробке, в объятиях девочки-нищенки и выброшенного принца, горел свет надежды, который никакая буря не могла погасить. Утро не принесло тепла, только безжалостный свет, выставлявший напоказ грязь ее одежды.
Дана шла часами, пересекая невидимые границы между центром и районом богачей. Руки онемели от тяжести, а ноги болели в неудобной обуви. Малыш спал урывками, просыпаясь от шума улицы. Когда она наконец добралась до особняка Коваленко, то замерла, спрятавшись за живой изгородью.
Это был настоящий дворец из белого мрамора, сияющий на солнце. Но сердце Даны сжалось не от великолепия, а от суеты вокруг дома: кейтеринг, цветы, вереницы роскошных авто.
— Это вечеринка, — прошептала Дана, понимая, что происходит.
Плакат у входа гласил: «Добро пожаловать, Лев Коваленко».
Они праздновали рождение наследника, не зная правды. Дана посмотрела на сверток в своих руках с горечью. Настоящий Лев был здесь, в грязной куртке, пока там чествовали призрака. Ярость закипела в ее груди, требуя справедливости.
Как они могли улыбаться, пока их сын ночевал в коробке на улице? Она не могла войти через ворота — охрана вышвырнула бы ее без разговоров. Обойдя периметр огромного участка, Дана нашла старый дуб, ветви которого нависали над стеной.
— Держись крепче, — шепнула она, пряча малыша под куртку.
Со сверхчеловеческим усилием она перелезла через высокую стену и спрыгнула в сад. Мягкая музыка и смех доносились со стороны дома, маня своим уютом. Дана пробиралась кустами к террасе, стараясь быть незаметной. Заглянув в панорамное окно, она увидела зал, полный нарядных людей.
В центре, в кресле, похожем на трон, сидел Тимофей Коваленко, а рядом — его жена Елизавета. Она выглядела бледной, но счастливой, принимая поздравления. И у нее на руках был ребенок, завернутый в дорогие пеленки. Младенец в белом кружевном костюмчике выглядел очаровательно.
Елизавета смотрела на него с такой любовью, что больно было видеть это со стороны. Дана растерялась, не понимая, что происходит.
— Как? — прошептала она, глядя на ребенка у себя на руках. — Но если ты у меня… Я ошибалась?
Может быть, близнецы, о которых никто не знал?
Тут она увидела её — женщину, которая все изменила. К Елизавете подошла женщина в униформе служанки с подносом в руках. Дана мгновенно узнала профиль, который врезался ей в память. Это была та самая женщина со свалки, сомнений быть не могло.
На бейдже виднелось имя — Оксана. Дана с ужасом наблюдала, как Оксана улыбается Елизавете, поправляет ей подушку и гладит по голове младенца на руках хозяйки. Эта лицемерная сцена заставила кровь Даны закипеть от гнева. Страх исчез, сменившись решимостью действовать немедленно.
Она вышла из укрытия, сняла грязную верхнюю куртку, оставшись в своих лохмотьях, но открыв лицо спасенного ребенка. Гости на террасе заметили ее первыми и замерли.
— Эй, девочка! Охрана! — крикнул кто-то испуганно.
Дана не остановилась, она шла вперед, словно танк.
Она ворвалась в зал, и ее появление произвело эффект разорвавшейся бомбы среди гостей. Гул голосов смолк, повисла тишина. Дана набрала в легкие воздуха и закричала так громко, как могла:
Обсуждение закрыто.