«Господи, — пораженно прошептал Сергей, — что же ты от меня хочешь, Морозов?». Арктас тихонько тявкнул, словно по-своему отвечая: «Скоро ты сам все узнаешь». Следующее утро принесло с собой абсолютную, звенящую тишину.
Она была настолько плотной, будто весь горный лес разом задержал дыхание. Снег непрерывно шел всю долгую ночь, надежно накрыв землю толстым, ослепительно белым одеялом. Когда Сергей вышел из душной избы на крыльцо, воздух был невероятно свеж и остро пах хвоей и легким морозом.
Арктас бодро шагал рядом — настороженный, но внешне совершенно спокойный. Его пушистый хвост плавно двигался из стороны в сторону, оставляя красивый след в инистом морозном воздухе. Сергей задумчиво посмотрел на свежую могилу Барса — небольшой холмик земли под старым деревом.
Снег еще не успел полностью скрыть ее очертания, и тяжелые ветви низко свисали над этим местом, словно бережно охраняли вечный сон павшего пса. «Морозов очень просил по-человечески похоронить его друга», — тихо рассуждал вслух Сергей. «Но просил ли он о чем-то еще?».
Ему никак не давала покоя та странная надпись: «Похороните то, что осталось от меня». Это послание было слишком странным, слишком пугающе незавершенным. Сергей медленно присел возле ствола дерева и задумчиво провел загрубевшей ладонью по толстой коре.
Она была очень шероховатой и глубоко бороздчатой — этому могучему дереву, вероятно, было намного больше ста лет. Арктас, спокойно стоявший рядом, вдруг громко фыркнул. Он глубоко уткнулся мокрым носом в снег и стал неожиданно яростно разгребать его сильными передними лапами.
«Что там такое?» — удивленно спросил Сергей, но увлеченный пес даже не думал отступать. Под толстым слоем снега скрывалась земля — на удивление рыхлая и странно мягкая для этого времени года. Сергей тяжело вздохнул и взялся за свою лопату, которая все еще стояла прислоненной к стволу.
Он стал энергично копать. Сначала движения были медленными, затем он ускорил темп. Буквально через несколько минут острое лезвие лопаты с резким звоном ударилось о скрытый металл. Этот звонкий звук гулким эхом разнесся среди молчаливых заснеженных деревьев.
Это оказался небольшой металлический ящик, почти квадратный, сильно покрытый слоем въевшейся ржавчины, но все еще очень крепко закрытый. На его верхней крышке виднелись глубокие царапины, словно кто-то отчаянно пытался вскрыть его в большой спешке, но так и не смог. Сергей с трудом поднял его на поверхность.
Он почувствовал внезапный, пронизывающий холод, исходящий от находки. Будто этот старый ящик хранил в себе не только холодный металл, но и что-то гораздо более древнее и важное. Он быстро вернулся в избу, сел у перекошенного стола и предельно осторожно вскрыл заржавевший замок своим ножом.
Внутри аккуратно лежал бумажный конверт, плотно запечатанный красным сургучом. Рядом находилась тонкая деревянная табличка, на которой выцветшим углем было четко написано: «Если ты нашел это, не вздумай отворачиваться». «То, что здесь надежно закопано — это не смерть, это мой долг».
Сергей крепко сжал в руке деревянную табличку. Долг? О каком именно долге идет речь? Он осторожно сломал сургуч и раскрыл старый конверт. Письмо оказалось довольно длинным, но было написано твердой, удивительно уверенной рукой.
Это была рука человека, который точно знал, что пишет, возможно, свои самые последние слова в этой жизни. Павел Морозов откровенно писал о том, как, вернувшись с войны, отчаянно пытался укрыться в глуши от своих страшных ночных кошмаров. Но промерзшая земля все равно постоянно звенела у него в ушах.
Он своими руками построил эту уединенную избу, чтобы попытаться начать абсолютно новую жизнь. Но мрачные воспоминания безжалостно преследовали его даже в абсолютной тишине горных лесов. Преданный пес Барс был единственным существом, кто хоть как-то мог удержать его в суровой реальности.
Но самое главное — Павел вскользь упоминал еще одно тайное место, которое он надежно спрятал гораздо глубже в лесной чаще. «Там, где чистая вода рождается прямо из холодного камня». Сергей вдумчиво перечитал эту загадочную строку несколько раз подряд.
«Родник?» — задумчиво прошептал он в тишину комнаты. «Или, может быть, горный ручей?». Арктас вдруг резко встал, подошел к входной двери и тихонько тявкнул, словно полностью подтверждая догадку хозяина.
Умный пес пристально смотрел в сторону густого белесого тумана, который низко стелился прямо между стволами деревьев. «Ладно, веди меня», — решительно сказал Сергей. Окружающий лес становился все плотнее и заметно мрачнее.
Снег падал на землю очень мягко и почти беззвучно. Арктас двигался вперед на удивление уверенно, словно четко следовал невидимому запаху, который улавливал только его чуткий нос. Сергей упрямо шел позади, ощущая, как колючий холод постепенно пробирается под теплую куртку, но он даже не думал останавливаться.
После довольно долгого и изматывающего пути пес наконец вывел его к узкому, глубокому ущелью. Там высокие скалы сходились почти вплотную друг к другу. Прямо между ними клубился и дымился очень тонкий, почти прозрачный туман.
Его порождал совсем маленький, но быстрый горный ручей, пусть и почти полностью скрытый под коркой льда. «Где вода рождается из камня…» — тихо повторил Сергей слова из письма. Арктас осторожно обошел отвесную каменную стену, внимательно понюхал замерзший мох и вдруг стал очень активно скрести лапами.
Верхний слой слежавшегося снега и сухого лишайника быстро отскочил в сторону. Под ним неожиданно показался тяжелый каменный люк. Он был настолько искусно замаскирован под окружающий рельеф, что без помощи собаки Сергей бы никогда в жизни его не заметил.
Крышка тайного люка оказалась невероятно тяжелой. Они вдвоем, сильный человек и крепкий пес, сумели сдвинуть ее и открыть лишь со второй попытки. Из открывшегося проема сразу пахнуло могильным холодом, сухой древесной трухой и спертым влажным глиняным воздухом.
«Спускаемся», — коротко скомандовал Сергей. Каменные ступени внутри были очень неровными, явно вырубленными вручную с большим трудом. Далеко внизу открывалась довольно маленькая, полностью каменная комната.
На грубом деревянном столе были очень аккуратно, в строгом порядке расставлены различные инструменты. Старая ножовка, поржавевший рубанок, какие-то аккуратно свернутые чертежи. Это была тайная мастерская Павла — то самое место, куда он уходил, чтобы упорным трудом держать свои разрушительные мысли в узде.
На неровной каменной стене были аккуратно приколоты его старые личные заметки. Там висели карандашные зарисовки Барса, подробные схемы устройства избы и длинный список строительных материалов, которые он так и не успел собрать. Там же висели несколько вырванных страниц из его личного дневника.
Сергей подошел и осторожно поднял одну из них. «Когда ночная тьма становится слишком тяжелой и удушающей, я прихожу именно сюда. Работать — значит продолжать жить. Но липкий страх все равно неотступно следует за мной, как привязанная тень»…
