Самообладание Светланы держалось. Её осанка была прямой, как стрела, взгляд непреклонный.
— Я сказала: вы можете купить стейк, сэр, но вы не можете купить порядочность, — повторила она.
Её голос отражал спокойную решимость человека, которому наконец хватило смелости. Она ожидала немедленного взрыва, но вместо этого весь ресторан, казалось, затаил дыхание, ожидая его реакции. Люди медленно начали выходить из оцепенения.
Несколько столиков начали хлопать, сначала робко. Затем один или два более смелых голоса присоединились, пока мягкие аплодисменты не распространились по залу, как легкая волна. Это было тонкое, но ощутимое проявление солидарности с отважной официанткой, осмелившейся высказать правду.
Лицо Евгения исказилось от ярости. Он резко встал, чуть не опрокинув стул. Недоеденный стейк перед ним был забыт.
— Как ты смеешь? — взревел он. — Ты хоть представляешь, кто я такой? Я могу купить весь этот ресторан и уволить вас всех. Я могу разрушить твою жизнь одним звонком.
Светлана сглотнула, её пульс бился, но она отказывалась отступать. Она не была глупой. Она знала, какой риск взяла на себя, высказавшись. Она могла потерять работу — единственный стабильный доход. Но в тот момент её самоуважение перевешивало страх.
— Я прекрасно знаю, кто вы, господин Колесников, — тихо сказала она, её голос лишь слегка дрогнул. — Я также знаю, что это не дает вам права относиться к людям как к мусору.
Аплодисменты стали громче. Несколько гостей встали, кивая в знак согласия. Метрдотеля охватил вихрь замешательства. С одной стороны, ему нужно было защитить репутацию ресторана от разъяренного миллиардера. С другой — моральный компас каждого в этом зале был потрясён яростным поведением Евгения.
Персонал обменивался обеспокоенными взглядами, не зная, как вмешаться. Дыхание Евгения Колесникова было тяжелым. Он переводил взгляд со Светланы на метрдотеля, на окружающих, которые либо молча наблюдали, либо открыто поддерживали официантку.
Это был сюрреалистичный момент: противостояние между невероятно богатым человеком и смелой женщиной, которой надоело, что её топчут.
— Вашего менеджера, — прошипел Евгений, повернувшись к метрдотелю. — Сейчас же!
Метрдотель шагнул вперед, разведя руки в примирительном жесте.
— Господин Колесников, пожалуйста, примите наши извинения за любые…
Евгений прервал его, подняв руку.
— Я закончил! — сказал он, его голос кипел от гнева. — Я не проведу здесь больше ни минуты. Это неприемлемо! Вы понимаете, какой это кошмар для связей с общественностью? Я позабочусь, чтобы это заведение пострадало. А ты! — Он огрызнулся на Светлану. — Ты только что совершила самую большую ошибку в своей жизни!
Не дожидаясь счета, он бросил на стол пачку денег, явно превышающую сумму счета, и схватил свой телефон. Артём Вельш быстро последовал за ним, шепча извинения ошеломленному персоналу. Два телохранителя, вскочившие, когда Евгений закричал, последовали за своим работодателем к двери, оставив весь ресторан в ошеломленной тишине.
Светлана стояла, словно приросла к месту, её тело дрожало от прилива адреналина. Неужели она только что это сделала? Вес её слов ударил по ней, и она задумалась, не зашла ли она слишком далеко. Она могла потерять работу. Цена этого бунтарского предложения могла обернуться финансовой катастрофой.
Но глубоко внутри, в её груди, тлела искра гордости. Она высказала правду могущественному человеку, даже если это будет стоить ей всего. Эхо угроз Евгения Колесникова еще долго витало в зале после того, как он вылетел наружу.
Люди начали шептаться друг с другом, некоторые качали головами в неверии. Другие украдкой поглядывали на Светлану, стоявшую у столика девять. Деньги, разбросанные по столу, лежали как нежелательное конфетти.
Только тогда она поняла, что её глаза наполняются слезами. Стресс, страх и триумф этого момента переполняли её. Прежде чем она успела вытереть глаза, метрдотель шагнул вперед, за ним последовала шеф-повар Карина, выбежавшая из кухни.
— Светлана, — мягко сказал он, положив руку ей на плечо, — ты в порядке?
